Марина Ли - Детский мир

Он поднял лицо из ковша своих рук и посмотрел на меня несчастными глазами.

– Сколько времени прошло? – спросила я, водя пальцами по слегка саднящей коже на шее, чуть выше и правее ямочки между ключицами.

– Сорок три минуты с того момента, как ты потеряла сознание, – ответил приятель и, опасливо покосившись в мою сторону, добавил: – Двадцать с того, как твоя кровь посинела.

Я поморщилась.

– Это не кровь, – время, проведённое в Пансионе, я потратила не впустую. По крайней мере, на один из множества вопросов, роившихся в моей голове, мне удалось отыскать ответ.

– А что же?

И тут, заставив нас подпрыгнуть на месте от неожиданности, завыла сирена, а механический женский голос скупо сообщил нам, что программа самоликвидации корабля включена.

– Антон, – выдохнула я.

– От свидетелей избавляется! – согласился со мною Зверь, а я не стала спрашивать, почему он так уверен в инопланетном происхождении зеленоглазого садиста.

Я, кажется, чуть-чуть заразилась безумием от своего приятеля. Ну, и времени на разговоры особо не было, потому что мы наперегонки рванули к выходу. Зверь в свитере, почти достающем до колен и босиком, а я в ночной сорочке с воланами, мягких ночных туфлях и чёрной книжкой под мышкой.

Под дикое завывание мы мчались от корабля, оставляя за своими спинами метр, пять, пятнадцать, тридцать метров, а потом наступила звенящая тишина, и Зверь кинулся в сторону небольшого углубления в скалистой поверхности острова, простонав:

– Сейчас рванёт!

Спрятаться вдвоём в этом природном окопе было довольно сложно, однако искать другое укрытие времени не было, поэтому мой приятель попытался втолкнуть меня в яму, чтобы самому занять более опасную позицию сверху.

– Не в этот раз, – я решительно отмела его благородное стремление бессмысленно погибнуть.

– Мало мне твоей шеи? – взбрыкнул Зверёныш. – Меня же Север в асфальт закатает!

Но я была настроена решительно. В результате короткой борьбы мальчишка занял положение “ничком” на дне расселины – пусть радуется, что я ему руку не сломала, как обещала в момент нашего знакомства – а я упала сверху, закрывая парня своим телом.

– Со мной всё будет в порядке, – пообещала я, а в следующую секунду мы почувствовали взрыв. Не увидели, потому что зажмурились от страха оба, не услышали, так как звук, с которым корабль взлетел на воздух, был так громок, что мы на какое-то время совершенно оглохли, успев ощутить лишь неприятно-болезненное давление на уши. Именно почувствовали. Воздух встал на дыбы, наполнившись запахом плавящейся пластмассы и горечью копоти и дыма. Мою спину лизнуло пламя, вырвавшееся из недр корабля, и синтетическая ткань сорочки, моей единственной на данный момент одежды, расплавившись, намертво прилипла к коже. Я вскрикнула, не сдержавшись, и почти сразу зашипела, потому что Зверь подо мной дёрнулся, очевидно, желая мне помочь, но принося каждым движением лишнюю боль.

– Не двигайся! – взмолилась я и прижалась к мальчишке так сильно, что, наверное, могла бы залезть ему под кожу.

Второй взрыв разорвал корабль на куски, и наш окоп накрыло частью обшивки. Что ж, теперь, по крайней мере, угроза сгореть заживо отступила на задний план, о том же, как мы станем выбираться из-под завала, я решила подумать потом.

Постанывая от боли, я скатилась со Зверёныша.

– Сильно обожгло? – хмуро спросил он, повернувшись на бок. – Дай посмотрю.

– Сильно, – я не стала лукавить. – Но это не страшно. На мне быстро всё заживает.

Осторожно двигаясь, стараясь ни до чего не дотронуться спиной, которая ощущалась, как плохо прожаренная отбивная, я легла на бок, открывая мальчишке обзор на своё ранение.

– Чтоб я сдох! – выдохнули сзади. – Север мне точно шею свернёт.

Видимо, всё намного хуже, чем ощущается. Я с запозданием поняла, что не стоило показывать Зверю спину. Боль почти выносима, а это значит, что регенерация уже началась. И всё равно.

– Не свернёт, – пробормотала я, непонятно радуясь словам приятеля. – Уже к вечеру станет полегче, а дня через три даже шрама не останется.

– Ты в уме, вообще? – в голосе Зверя дрожали слёзы. – У тебя тут фиолетово-синий слегка подкопчённый фарш. Как ты вообще можешь это терпеть. И волосы…

– А что с ними? – я подняла руку к затылку и вместо привычной гривы поймала пальцами коротенькие обгоревшие кончики. – О, так вот чем это так отвратительно пахло! Зверёныш, это ерунда. Волосы отрастут. Главное же, что мы живы. И потом, я не успела объяснить про синюю кровь. Понимаешь, я, наверное, немножко мутант. В моей крови живут микроскопические роботы, искусственно созданные… пусть будут, бактерии. Во время регенерации они гибнут, а погибнув, синеют. Поэтому кровь и кажется синей. Но там, внутри, она красная, честное слово. И в остальном такая же, как у всех… Зверь?