Алексей Фролов - Мама джан

– Баджос. Укурыш один. Но медиум потрясный. Гипнозом владеет и все такое… Поехали к нему. Пожалуй, это как раз то, что нам надо. Под гипнозом Рина расскажет, как все было.

Легко сказать, поехали. Ноги не держали Рину, подкашивались, она шаг шагнуть не могла самостоятельно. Все трое намучились, пока спускались во двор. Кабан молил Бога, чтобы Борю встретить на стоянке, но, как по закону подлости, тот не бомбил в этот раз. Пришлось волочься в метро. Предстояла длинная поездка на Коломенскую. Чтобы пассажиры не пялились на Рину, Кабан и Медведь усадили ее в самом конце вагона. Встали перед ней, заслонили от всех.

Кабан случайно с Баджосом познакомился. Баджос был негр. Дитя международных половых отношений. Мать у него была русская. Баджос играл в переходе на тамбуринах. Гипнотизирующие ритмы извлекали его пальцы из души барабанов. Кабан как-то раз мимо шел. Остановился послушать его игру.

– Нравится? – спросил негр.

– Прикольно, – ответил Кабан.

Слово за слово, познакомились. Кабан стал наведываться к Баджосу. Он и не подозревал, что его новый приятель экстрасенс. Однажды Дед, захватив видеокамеру, отправился в Коломенское снимать пейзажи. Кабан составил ему компанию. За ними увязался девятилетний Толик по прозвищу Муха. Побродили по усадьбе, а на обратном пути, в переходе, наткнулись на Баджоса. Кабан познакомил негра с детдомовскими дружбанами. Постояли, послушали рокот барабанов, а когда собрались уходить, Баджос остановил Муху. Он взял пацаненка за руку и сказал:

– Тебя скоро найдут.

– Как это найдут? – пролепетал Муха. – Я что, потеряюсь?

Муха был отказник, подкидыш, его, нескольких дней от роду, нашли у дверей приюта.

– Как тебя зовут? – спросил негр.

– Муха… Ну… Толик…

– Нет. Не Толик. У тебя другое имя.

Баджос расстелил подстилку, усадил на нее Муху, амулетом вокруг головы принялся круги описывать. Муха в осадок выпал, впал в транс.

– Как тебя зовут? – снова спросил Баджос.

– Митенька.

– Как зовут твою маму?

– Наташа.

– Как зовут папу?

– Коля.

– Где твоя мама?

Муха молчал, сидя с закрытыми глазами.

– Где твоя мама? – повторил Баджос.

– Ее нету. Умерла.

– Где твой папа?

– Не знаю.

– Как зовут твою бабушку?

– Баба Нина.

– Что она делает?

– Плачет… Меня ищет.

Дед все это отснял на камеру. Баджос вывел Муху из транса.

– Что со мной было? – Муха встал с подстилки. Его шатало из стороны в сторону.

– Ничего, – сказал Баждос. – Скоро тебя бабушка найдет.

Кабан рассмеялся, таких чудес не бывает. Еще один Алан Чумак. Их на Старом Арбате пруд пруди. Халявщики.

– Ты что, из этих… из экстрасенсов? – спросил Кабан, насмешливо.

– Это глупое слово. Мои предки колдунами были, – с серьезным видом ответил Баджос.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво уставился на него Кабан.

– Мне мои духи сказали. Они мне передали силу предков.

Мало ли кем может вообразить себя человек? Пацанов лишь позабавил его ответ. Но вот ведь какая история! Когда Дед просматривал отснятый материал, кадров с Баджосом не оказалось и в помине. Как корова языком слизала.

– Может, ты сам стер нечаянно, – предположил Кабан.

– Что ты мне канифолишь? – возразил озадаченный Дед. – Ничего я не стирал… Это твой Баджос натворил!

– Ты паришь… Не верю я в эти штучки-дрючки…

А через некоторое время Муху нашла бабушка. Баба Нина! Вот вам и Баджос!

К нему теперь везли Рину. На «Автозаводской» в вагон впал мужик, до того заквашенный – лыка не вяжет. На толстой шее болталась золотая цепь. Мужика понесло прямо на пацанов. Чуть было с ног не сбил Медведя.

– Звините… я тут присяду, – осоловело улыбнулся мужик Кабану, который вовремя подхватил его под руки.

Мужика усадили на свободное место рядом с Риной. Кабан пристально разглядывал цепь на шее мужика. Прикинул, замок расстегнуть, плевое дело, он и ухом не поведет.

– Не вздумай, – Медведь разгадал его намерения. – Нашел время… Засыпаться решил…

– Утухни…

На станции «Коломенская», когда поезд затормозил, Кабан взмахнул руками, словно потерял равновесие, упал на мужика, обхватив его шею.

– Извините, – сказал он, поднимаясь. Цепь уже перекочевала к нему. – Извините…

– Пжалста… – пьяненько улыбался мужик.

– Выходим, Медведь!

Двери открылись, пацаны бережно вывели Рину из вагона. Кабан скосил взгляд в окно. Пьяный помахал ему рукой, как будто знакомого провожал.

– Извини, мужик. Так надо, – сказал Кабан. И тоже махнул рукой на прощанье.