Ирина Маленко - Совьетика

Очень вкусные обеды были в университетской менсе, причем можно было докладывать себе добавки из салатов, но даже это было нам не по карману. Один обед – 5 гульденов. 10 на 1 один день – на двоих, 70- в неделю, а ведь это только обед, не завтрак и не ужин…

Мы перешли на «диету» из бутербродов с арахисовым маслом, и мне вспомнилось, как голландские студенты, побывавшие у нас в Москве, хотели оставить нам недоеденные полбанки этого самого масла. Мы брезгливо поморщились, но отказывать гостям было невежливо. Однако морщиться даже и не понадобилось: через полчаса они передумали нам ее дарить и взяли свои полбанки обратно с собой в Голландию!… Если бы я не видела этого своими глазами, ни за что не поверила бы.

Мы, советские студенты, конечно, высмеяли их: таким позорно-мелочным было для нас, не знавших голода, это скупердяйство. Если кто-то из нас голодал – ну, например, потому что не успел в магазин до закрытия или не рассчитав, потратил стипендию на походы по театрам, всегда находился кто-то из друзей, кто его угощал, и безо всякой задней мысли. Среди нас даже была одна девочка-москвичка, из зажиточной семьи, у которой мама просто отбирала ее стипендию и выдавала ей по рублю в день – так и ее мы поили капуччино и угощали блинчиками с шоколадным соусом и курицей-гриль в московской «Шоколаднице» на Пушкинской (там мы отмечали успешную сдачу экзаменов). Ну, нельзя же обедать, когда рядом человек голодный сидит… Индивидуалисты-едоки у нас презирались. Поел сам – передай товарищу! Одна девочка из Нарьян-Мара, дочка какого-то большого тамошнего (русского) шишки, имела привычку есть присланную ей морошку под одеялом по ночам, ни с кем не делясь. Громкое чавкание выдавало ее. Мы до такой степени возмутились подобным несоветским поведением, что на следующий день все купили по яблоку и синхронно со смаком начали их грызть как только она погасила вечером свет! Кажется, после этого до нее дошло…

Но напряженка с питанием в Голландии была еще не самым страшным!

Впервые в жизни я несколько месяцев подряд ничего нового не читала. Это была самая изощренная пытка, которую только можно было придумать! Я почти физически чувствовала, как тупею, потому что мозг не получает новых знаний, нового интеллектуального импульса – чувствовала и не имела возможности ничего с этим поделать! Сонни записал меня в городскую библиотеку, но и там надо было платить, Абоменент на год стоил 25 гульденов. Мы питались на 50 в неделю на двоих. За каждую книжку тоже надо было отдельно приплачивать. Особо не зачитаешься! Проходить мимо книжных магазинов вообще стало чем-то из сферы изобретенного инквизицией. Годовая подписка на один паршивый журнал, единственное, что можно было почерпнуть из которого – это молодежный голландский сленг и ругательства, стоила столько же, сколько наш провиант на двоих на полмесяца.Оставалось только смотреть с утра до вечера идиотские игры по телевизору – дешево и сердито. Голландский язык я начала учить по «Prijzenslag» Ханса Казана: ««Kom maar naar bedenen en sla je slag!» Меня поразили лица играющих: их буквально животные вопли радости при выигрыше какой-нибудь фиговины. В моем представлении, вести себя так было недостойно звания человека. Ведь это всего-навсего вещь!

То лето было жарким, долгим – и ужасно бессмысленным. Можно было спать хоть весь день, но не хотелось. Единственное развлечение – пойти в лес за грибами, но как отнесся к этому Сонни, я уже говорила. Да здесь даже и прогулки в лесу были не те – с тех пор, как я в глухом сосновом бору натолкнулась на табличку: «Частная дорога! Не ходить!» Господи, прямо какие-то средние века! Еще бы поставили часового – брать мзду за проход.

…Вскоре с нами поселился и папа Сонни, пожилой сеньор Артуро. Он приехал в Голландию не от хорошей жизни, как и большинство антильцев (как в нее вообще можно добровольно захотеть поехать от жизни хорошей!): несколько лет назад его хватил инсульт.

После этого сеньор Артуро не смог больше работать, а пенсия по инвалидности на Кюрасао, как и все социальные пособия, была такая мизерная, что на нее невозможно было прожить. Вот тебе и одно и то же государство с Нидерландами официально… И тогда сеньор Артуро решил временно переехать к сыну в Нидерланды и перевезти туда свою семью – пока у него не наступит нормальный пенсионный возраст (в Голландии- 65 лет как для мужчин, так и для женщин), и он не сможет тогда забрать свою уже голландскую пенсию обратно с собой на остров. Кроме Сонни, в семье были еще его мама Луиза – на 15 лет моложе сеньора Артуро, и их дочка Шантелл, младше Сонни на 7 лет. До нее у Сонни была еще одна сестра, но она в 5 лет умерла…