Ирина Маленко - Совьетика

– Странная Вы женщина, – сказала я Зине по-английски, – Вытянули меня ночью в жуткую глушь, сказали, что хотите сообщить мне что-то важное, а сами затащили меня на какую-то скалу и говорите со мной на непонятном мне языке. Я думала, может, Вам помощь нужна. Впрочем, судя по всему, так оно и есть. Если не хотите идти к психиатру, священника не пробовали? Говорят, исповедание помогает…

При этих моих словах Зина взорвалась.

– Это мы еще посмотрим, кому тут надо исповедываться! – воскликнула она, на этот раз уже по-английски. Ага, значит, она сама не уверена, что я понимаю по -русски…- Вот я привезу Вас к себе на базу, там с Вами живо разберутся! Это Вам не голландцы, которым можно вешать на уши лапшу. И не таких ломали. В последний раз спрашиваю Вас: на кого Вы работаете? На российскую разведку?

– На российскую разведку? Тогда бы я первым делом точно купила себе новый джип, а то мой из ремонта не вылезает…Милочка, да я гляжу, у Вас галлюцинации начались. Мы с Вами, между прочим, не в Ираке и не в Гуантанамо.

– Но кое-кто очень скоро может там оказаться!- завопила Зина.

– Надо же, как Вас колбасит… Вредно до такой степени злоупотреблять своим бонусом, – продолжала я все тем же насмешливым тоном, который так выводил ее из себя. Сейчас она сама расскажет мне все, что мне иначе было бы из нее не вытянуть. Например, почему она меня подозревает. Это только в анекдоте советского агента распознают по тому, что он на ходу застегивает брюки, выходя из туалета…

– Колбасит?? Я давно уже заметила, что Вы не та, за кого Вы себя выдаете! Эта Ваша странная фраза на корабле – про Абу Граиб… Это же настоящее сочувствие террористам!

– В таком случае, им многие сочувствуют, – возразила я, – Например, «Амнести Интернешнл». А Вам, видно, и правда не дают покоя лавры Линди Ингланд. Зря Вы не захватили сюда с собой собачку позлее и кинокамеру. Глядишь, и успоколись бы…

– А то, что Вы сказали Гербену «дуй!», когда он просил Вас закрыть дверь , а то сквозняк? Дуй – это «to blow» по-русски. .

Вот это уже действительно было бы смешно, если бы не положение, в котором я оказалась. Похоже на историю с совой и гвинейцем Мамаду. «Ca va, mon cheri!»…

– «Дуй»- это «пока», «до свидания» по-голландски, полиглотка Вы наша, – сказала я, – Неужели Вы за все Ваше время с Гербеном не выучили ни слова на языке любимого человека? Фу, как неромантично!

– Не трогайте Гербена! Вам не понять…

– Да уж, куда мне…

– А мандариновая корка, которую Вы в баре обгрызли изнутри? – выдала Зинаида мне свою козырную карту.

– Что?

– Мандариновая корка. Только русские объедают их так. Еще с голодных советских времен.

М-да, а вот это действительно был мой серьезный прокол в качестве разведчика. Молодец, Зина. Между прочим, я никогда не испытывала голода, поглощая сухумские мандарины под новогодней елкой чуть ли не тоннами. Просто мне действительно нравился вкус той белой шкурки. Говорят, в ней много витамина «С»…

– И это все обвинения, которые Вы можете мне предъявить? Не густо, – сказала я. – Я бы на Вашем месте сначала протрезвела, а потом бы уже строила из себя Шерлока Холмса. Если это все, то думаю, что нам обеим пора по домам.

Но я хорошо понимала, что идти по домам она не захочет. Не для того она меня сюда с таким триумфом привезла. Слишком уж Зинаида была взнинчена, и дело было не только в ее бабской какой-то личной неприязни ко мне – просто у нее появилась возможность выслужиться. Ни один полицай по призванию такой возможности не упустит.

Ситуация складывалась почти такая же, как в «Кавказской пленнице»: «Или я ее веду в загс, или она меня к прокурору». Только вот было не смешно.

– Об этом не может быть и речи. Все смеетесь? Ничего, скоро перестанете, – и Зинаида сделала такой жест, словно стирала улыбку с моих губ.

– Когда нормальный, не обкуренный человек слышит глупости, смеяться – это естественная реакция, – парировала я, а сама рукой начала нащупывать у себя за спиной подходящий камень потяжелее. Но как назло, отдельно валявшихся камней здесь не было.

Конечно, у меня и в мыслях не было убивать Зинаиду. Еще марать о таких руки! Оглушить бы ее чем-нибудь как следует, а уж там…Там будет видно, что делать. Только бы поскорее выбраться отсюда. А ее я, конечно, возьму с собой. Потом решим с товарищами, что делать.

– Представляете, как будут смеяться Ваши сослуживцы, когда услышат Вашу легенду про мандариновые корки, -провоцировала Зинаиду я, – Вы станете среди них просто ходячим анекдотом. Они и так-то не воспринимают Вас всерьез. Так что Вы правы: пойдемте и поскорее. Мне тоже очень хочется это увидеть.