Ирина Маленко - Совьетика

Я еще раз окинула взглядом всю веселую компанию, раздумывая, что же им сказать. Было понятно, что от прочтения им морали с укорительно поднятым пальчиком они не встанут на путь истинный.

– А зачем мне кому-то об этом говорить? – сказала я наконец. – Конечно, не буду. Вы не стесняйтесь, ребята, продолжайте. Сами себя скорее отправите на тот свет.

Зина рванулась было ко мне, но здоровенный голландец удержал ее.

– Rustig, rustig, schatje ! – сказал он ей успокаивающе, держа ее за руки. – Не хватало еще тебе затеять драку. Тогда вызовут местную полицию, и… Тебе хочется попасть в «Бон Футуро »? Мне лично нет. Мефрау же сказала, что все это останется между нами. И я ей верю. А вы, ребята? – обернулся он к остальным. Но его соседи по столику были уже в таком состоянии, что с трудом понимали даже где они находились. Один из них греб руками по столу – так, словно он совершал заплыв брассом в бассейне.

– Гербен!- пробовала протестовать Зина, которая еще не настолько дошла до кондиции. Но Гербен скрутил ей руки, схватил ее в охапку и понес ее обратно к столу.

– Prettige avond verder, mevrouw !- кивнул он мне на прощание, – Закройте за собой поплотнее дверь, а то дует.

– Doei ! – сказала я и захлопнула дверь. Я даже не успела сообразить, какая игра слов получилась. Впрочем, она все равно была бы понятна только русскому человеку.

Несколько секунд я пыталась собраться с мыслями и сдухом. Наверно, действительно, лучше об этом молчать – в особенности если судовое начальство действително в курсе подобных оргий. Ведь конфискованный кокаин находился в его распоряжении.

За спиной у меня раздался деликатный кашель. Я обернулась так резко, что чуть было не свалилась вниз по трапу. Это оказался мой вчерашний спаситель – сержант Альварес.

– Давайте, помогу Вам, сеньора, – сказал он, не по-американски забирая у меня сумку с тяжелыми вещами. И понес ее вниз по трапу прежде чем я успела опомниться.

– Здесь уже давно так, – сказал он мне, понижая голос, когда мы оказались на причале, – Не удивляйтесь. Здесь можно многое из того, чего нельзя человеку с улицы. Можно даже пристрелить кого-нибудь ни в чем не повинного и при этом оставаться на свободе. Эта женщина, – тут он понизил голос еще больше, – пристрастилась к наркотикам еще в Ираке. Я знаю, мы служили вместе. Очень скверная, подлая женщина. Хотя и такая красивая. Особенно подлая, если начнет на кого-то точить зуб. Постарайтесь не связываться с ней- для Вашей же собственной пользы. Говорю это не потому, что кого-то выгораживаю. Если бы я был уверен, что кто-то действительно примет меры, а не заметет все это под ковер, я бы первым обо всем рассказал. Но я совсем не уверен. Совсем…И именно поэтому я молчу. Скажете, трусость? Может, и так. Только я достаточно повидал, что делают с храбрыми…

– Спасибо еще раз, – сказала я, – За Вашу помощь. И за совет тоже спасибо. Обязательно это учту. Всего вам самого доброго.

Повернулась и пошла быстрым шагом от корабля – не оглядываясь…

…. У нас в семье все были штатские. За исключением дедушки Коли, который погиб задолго до моего рождения. Правда, мама по работе постоянно сталкивалась с военпредами- представителями вооруженных сил, которые постоянно работали у нее на заводе: принимали их продукцию. Заводу не приходилось самому искать рынок сбыта и уж тем более – вооружать своей продукцией вражеские армии, чтобы только не закрыться. Время, когда все встало с ног на голову, было еще далеко. Один из военпредов, с которым мама работала, когда-то работал с самим Калашниковым (тем самым!)- чем мама очень гордилась. Хотя характер у того военпреда был, по ее словам, зверский, но специалист своего дела он был от бога. И большая умница.

Мой дядя Шурек был старшим лейтенантом, но запаса («Лыйтенант… старшой!»- подтрунивала над ним я) и очень -очень редко, наверно, 2 раза за всю мою жизнь, уезжал на военные сборы. Дедушка Илья же войну так и закончил рядовым. Самое близкое мое личное соприкосновение с армейской жизнью – не считая смотра строя и песни в школе и того, что в классе своем я была санитаркой, – это когда мы с мамой навещали в армии под Москвой моего незадачливого братца Гришу. Тогда, как я уже говорила, его армейская служба казалась мне чуть ли не трагедией, хотя если вдуматься, служба такая – естественное и даже почетное дело для нормального мужчины. Это же тебе не чужие страны из-за нефти завоевывать. В нормальных странах армия сущетсвует для защиты своей страны, а не постоянно действует в интервенционно-оккупационном режиме (а британцы уже, по-моему, даже не представляют себе, что вообще-то армия призвана защищать собственную территорию, и всякие ирландские дурачки идут в британскую армию именно для того, чтобы «повидать мир». Как будто сделать это в качестве туриста им кто-то мешает – вот тебе и свобода передвижения!) Сейчас демократы с пеной у рта завопят: «А Афганистан? А Венгрия? А Чехословакия?» И можно потратить много страниц, объясняя им разницу, но они же все будут продолжать себе бубнить: «Переодень носки, Карлсончик! Переодень носки!»-, совершенно тебя не слушая… Посему вместо этого давайте предложим им просто продолжить данный список. А потом – сравнить его с «послужным списком» американским: по количеству стран, по географической их от Америки удаленности и в особенности по числу жертв среди мирного населения.. И все сразу встанет на свои места.