Ирина Маленко - Совьетика

Ну, конечно, она сказала не дословно так, в английском нет понятия «ай-люли-малина»; но в переводе на наш с ней родной язык смысл сказанного ею был именно такой. Я вообще успела заметить, что среди наших эмигрантов в Европе и Америке частенько процветает самый что ни на есть махровый расизм – такого толка, который в самих этих странах давно уже считается неприличным выражать вслух. Какой-то пародийный даже, мистер-Твистеровский: «Там, где сдают номера чернокожим, мы на мгновенье остаться не можем.» Причем не только среди айтишников и ученых, но даже среди чернорабочих: помню, как в русскоязычной газете в Португалии мне попалась на глаза длинная статья о том, насколько наши маляры или сборщики ягод в поле лучше ангольцев или мозамбикцев, с тайной надеждой на то, что португальские работодатели оценят, как русский или украинский нелегал на порядок выше нелегала африканского. Просто тошно было читать. Какая уж тут классовая солидарность!

Когда Зина сказала мне это, я вздрогнула. На мгновение мне почудилось, что передо мной не она, а Николай – тот перестроечный советский чиновник, который втайне завидовал темнокожим жителям Голландии из-за того, какие у них машины.

– Вы в Ираке случайно, не в Абу-Граибе в охране служили?- вежливо поинтересовалась я.

Зинаида почувствовала, что я с ней не согласна, и бросила на меня еще один недобрый взгляд.

– Может, Вам лучше в контрактники было пойти, в частную секьюрити-фирму? – не удержалась я, – Там и зарплата больше, и развернуться можно как следует, если кто-то не понравился из-за цвета кожи…

Она ничего не сказала, но отступила от меня на полшага. А что еще я должна была ей ответить – неужели же с ней согласиться?…

В одну из таких ночей, после очередного оказавшегося бесплодным морпеховского обыска полковник Ветерхолт поймал меня, когда я возвращалась к себе в каюту. Я не успела захлопнуть дверь перед его носом, он ввалился внутрь и уходить был явно не намерен. Полковник нес какой-то вздор – про то, как оборудованы бараки в Ден Хелдере , где недавно был капитальный ремонт, и про то, что его собака скоро ощенится (не хочу ли я щеночка); а я тем временем лихорадочно раздумывала, как бы мне его потактичнее выгнать. Наконец меня осенило.

– Извините, что перебиваю Вас, полковник, – сказала я, – Я совсем забыла: Зина – знаете, та русская девушка под американским флагом, – просила меня перевести для нее на английский пару объявлений из голландской газеты. Так что, если позволите, мы договорим с Вами в следующий раз. ..

Это просто вырвалось у меня – потому что на борту я знала только двоих: ее да капитана. Но не могла же я сказать, что это капитан просил меня зайти к нему в такое время суток!

Полковник отступил. Но отступление его было тактическим. Он проводил меня до вертолетного ангарчика наверху, рядом с которым находилась Зинаидина каюта, а сам сказал, что прогуляется по палубе – подождет меня. После этого у меня испарились последние сомнения насчет того, «че ему надо».

Все, чего хотелось мне – это незаметно проскользнуть обратно в свою каюту и поскорее закрыться там на замок. Но как? Что мне теперь делать? Не Зину же, в самом деле, просить о помощи… К тому же она, судя по всему, уже спала. Зато в ангарчике с вертолетом копошился еще ее американский напарник. Выбора у меня не оставалось.

– Добрый вечер, – сказала ему я. Напарник обернулся. У него была латиноамериканская внешность. Я настолько устала за день, что тщетно пыталась сообразить, хорошо ли это или, наоборот, плохо.

– Hi , – ответил он слегка удивленно.

– Извините, что беспокою Вас, – продолжила я, – И, пожалуйста, пусть то, что я скажу, останется между нами… Мне очень неловко, но…

…Мне повезло. Луис – так звали сержанта Альвареса – оказался нормальным, понятливым парнем. Не пришлось даже открывать ему имени своего непрошенного поклонника.

– Сеньора, – сказал сержант Альварес с сильным испанским акцентом, – Вы идите к себе в каюту по левому борту, а я пойду на перехват: подойду к нему и попрошу закурить. Этот человек курит?

– Кажется, да…

– Даже если и нет, я что-нибудь придумаю. Ох уж эти офицеры…Мне много раз приходилось вот так выручать наших девчат в Ираке. Иногда даже приходилось провожать их, извините, до туалета. Так что опыт у меня имеется. Не волнуйтесь. Идите к себе.

В тот момент я была почти готова молиться на своего спасителя – вне зависимости от его гражданства. В конце концов, в буржуазном обществе никто не обязан никому помогать, и он вполне мог сказать мне, что его хата с краю, и что ему надо срочно заканчивать ремонт пропеллера или еще что-нибудь в этом роде.