Ирина Маленко - Совьетика

Из толпы раздались было два-три смешка, но товарищ Сон сказал что-то по-корейски, и они смолкли.

– Сорен! Сорен !- прошелестело по стройке.

– Нанун соренсарамимнида , – подтвердила я выученной с помощью товарища Сона фразой. Корейский аналог кубинского «Soy Sovietica»…

Я огляделась. На всю стройку гремела музыка- причем не по радио. Прямо здесь же, в полевых условиях была раскинута звуковая установка с огромными колонками, а несколько парней и девушек, одетых в защитного цвета форму, играли на аккордеонах и задорно пели какие-то бодрые песни. Такие, что под них хотелось ударно работать, хотя я даже и не понимала слов. И такое было на каждой стройке, на каждом субботнике. На моей памяти не было в СССР ничего подобного. Музыка у нас играла только на демонстрациях: по радио; иногда по улице шли оркестры, иногда кто-то сам брал с собой баян или аккордеон, и его коллеги плясали и пели под него на ходу, маршируя в колоннах. Но это бывало на праздник, а чтобы вот так, каждый день… Здорово-то как!

– Что мне делать? – сказала я товарищу Сону по-русски, помахав рукой своим новым коллегам.

– Поставим Вас пока в цепочку, будете передавать кирпичи, – ответил товарищ Сон. Голова его была по-корейски обмотана полотенцем, что делало его лицо еще симпатичнее.

Меня поставили в цепочку между хорошенькой невысокой девушкой и молодым парнем в военной форме. Мы с ними переглянулись и улыбнулись друг другу.

…Через час пот с меня лил градом. Но глядя на корейцев – таких на вид хрупких, таких маленьких и таких сильных – я не собиралась сдаваться. И в конце концов у меня открылось второе дыхание.

Некоторые из них немного понимали по-русски, а один даже сказал на прощание

– Молодец товарищ!

Чувствовалось, что и товарищ Сон был приятно удивлен.

***

Чем дальше, тем больше начинала я в присутствии товарища Сона чувствовать какое-то приятное смущение. Это было давно уже забытое чувство – настолько давно, что мне стоило немалых усилий вспомнить, откуда оно мне знакомо. А когда я вспомнила, то перепугалась не на шутку. Это было то же самое чувство, что пронзило меня когда мне было 20 лет, когда чей-то далекий голос в Крылатском окликнул сидящего передо мной на трибуне парня, который обернулся на этот голос:

– Володя! Зелинский! – и издевательски добавил: – На допинг-контроль!

…Я старалась не проявлять к нему особого интереса. Но товарищ Сон словно чувствовал, что интерес этот есть. Он всегда махал мне рукой, завидев меня издалека, и так широко, так тепло улыбался мне, словно всю свою жизнь ждал моего в ней появления. На всех мероприятиях он неизменно садился со мною рядом. Я говорила себе, что это ему просто полагается по должности, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что это правда лишь частично.

Наконец, когда мы вместе осматривали страусиную ферму и стояли у загона с десятком страусов в ожидании директора совхоза, товарищ Сон решил, что пришла пора со мной объясниться.

– Корейцы – такой народ, который изнутри через край переполняется эмоциями. Я ощущаю к Вам особую близость, – сказал товарищ Сон. – С Вами можно не церемониться.

Страус, заслыша это, чуть не клюнул его в голову – товарищ Сон едва от него увернулся.

Честно говоря, у меня тоже возникло желание это сделать! Что это он он себе позволяет, а?

– В каком смысле?! – не веря своим ушам, осторожно уточнила я.

– Вы как хризантема, которая не сломается, даже если ее прихватит инеем. Очень такая стойкая.

Я почувствовала, как у меня загорелись щеки- не столько от того, что я его неверно поняла насчет «не церемониться», сколько от того, что он на самом деле имел в виду.

– Вы же меня не знаете совсем…

– Чувствую, да? .

Наступило молчание, но длилось оно недолго.

– О чем Вы думаете? – поинтересовался товарищ Сон. Я хотела сказать ему честно: «О Вас», но не стала.

– О страусах,- сказала я первое, что пришло мне в голову.

– А кем работает Ваш муж? – неожиданно спросил товарищ Сон.

– Нет у меня мужа,- я опять почти рассердилась. Ну, какое ему дело?

– А близкий человек?

– Товарищ Сон!…

– Простите, я не хотел потрошить Вам душу. Я просто не знаю, как еще можно спросить, доступны ли Вы.

Если бы он не был мне так по душе, я бы ему нахамила. Но я поняла, что он имел в виду, и его внимание тронуло меня.

– Эх, товарищ Сон… Я уже не в том возрасте, чтобы задавать мне такие вопросы, – попробовала я отшутиться. Но не тут-то было.

– Так значит, у Вас есть суженый?