Ирина Маленко - Совьетика

– Подумаешь!… Переживет!

И это несмотря на то, что он был ее любимым зятем, что его фото по-прежнему висело в ее квартире на стенке на самом видном месте, и что это у меня был невозможный характер, а Сонни был чуть ли не ангелом во плоти, которого было очень жалко.

А оказалось, что мне-то его намного жальче, чем ей. Дело было просто в том, что маме не хотелось прерывать свое пребывание на Родине и возвращаться в Ирландию летом. Конечно, перед такой проблемой меркли все другие… Подумаешь, какие-то там отцовские чувства! Да и материнские тоже, если уж на то пошло.

И тогда я разозлилась. Хватит уже вить из меня веревки. Если бы я только в свое время не послушала ее, что мне «будет лучше в Голландии» и не вернулась к Сонни, Лиза сейчас была бы здоровой…

– Я сама приеду за ней, а ты сиди пока дома с бабушками, – сказала я, – Заодно хоть немного от нее отдохнешь. Бабушки все-таки у нас полегче, чем Лиза.

– А как же ты на работу будешь ходить?

Я не хотела ничего ей говорить про назревавшее у меня на работе. Или тем более про беременность. Вот уж когда поднимется крик!

– Отпуск возьму, – сказала я. – Все, я уже купила билет….

***

Встреча с Сонни была для меня пострашнее, чем поехать в Голландию по местам боевой славы. По какой-то неведомой мне причине я продолжала бояться его – нет, не на расстоянии, а когда встречалась с ним лицом к лицу. Возможно, потому что он упорно не понимал меня, когда мы разговаривали, и мы говорили как бы о совершенно разных вещах.

Тогда в мужеубежище, когда я выклянчивала у социальных работниц что-нибудь почитать, чем так поразила их, потому что никто из обитательниц дома этого не делал, они принесли мне среди прочего книжку, в которой рассказывалось о том, почему многих женщин так притягивает к подобным Сонни внешне мужественным типам. Согласно этой книжке, такие женщины стремятся как можно скорее покинуть родной дом из-за родительского контроля, а встретив «сурового мачо» и видя, как он гоняет окружающих и в хвост и в гриву, они пленяются этим и думают: «Этот человек будет меня защищать от окружающего мира!»- не понимая, что через некоторое время он будет точно так же и в хвост, и в гриву гонять и их самих…

В этом было определенное рациональное зерно: в Сонни меня действительно поначалу привлекло то, что с ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Я тогда еще не предполагала, что это окажется правдой не в переносном смысле, а в буквальном!

Но вот с причиной, побуждающей связать свою жизнь с подобным типом, которая называлась в этой книжке, я была решительно не согласна. Я всю жизнь была уверена, что у нас с мамой замечательные отношения, и что мне вовсе незачем было от нее убегать. И только теперь, спустя 6 лет после развода, я впервые начала подозревать, что определенная доля правды была и в этом… Просто мама была настолько сильной личностью, что сама того не подозревая, могла бы в бараний рог свернуть любого. А мне, как и любому человеку, хотелось совершать в жизни поступки по собственному выбору – пусть даже я иногда и ошибалась. Будучи человеком от природы не очень уверенным в себе, я вместо этого перешла под крылышко нового «защитника». А этого-то как раз и не надо мне было делать…

О многом я передумала в ночь перед его приездом. Но больше всего вспоминалось мне почему-то как я потеряла обручальное кольцо – в туалете на автовокзале имени королевы Виктории в Лондоне, когда мы возвращались с Сонни из Дублина. Любой восточный человек скажет вам, что в этом был глубокий символизм. Наш брак был с самого начала обречен. Но разве снимает это с нас ответственность за всю ту боль, что мы с ним за эти годы причинили друг другу? А больше всего – за то, что случилось с Лизой?…

…Киран предложил быть в этот день со мной рядом – для моральной поддержки. Это было благородно с его стороны, но, зная Сонни, я была уверена, что лучше этого не делать. Не будите спящую собаку…

Встеречать Сонни в аэропорту не понадобилось – он взял такси и с ветерком довез своих родителей до нашего городка. И то хорошо.

Когда они показались на пороге нашего дома, признаюсь, у меня засосало на секунду под ложечкой от того самого, вышеописанного страха. Но он почти сразу прошел.

Когда я видела его в последний раз – в голландском суде, во время развода, когда больная Лиза уже была у нас с мамой дома, а я специально вернулась в Голландию на суд (на развод, кстати, подала я, а не Сонни!)- моей первой мыслью при виде его было: «Посмотрите, какой же он красивый!» Я даже сказала об этом своему адвокату. Я, наверно, все-таки все еще любила его тогда. Она только рассмеялась – видимо, не разделила моего восторга. А после заседания, послушав краткие, раздраженные Соннины реплики сквозь зубы, вынесла свой вердикт: