Ирина Маленко - Совьетика

Как можно это обьяснить словами? Наверняка в самые первые дни осады Шорт Странда люди здесь так и сидели – сьежившись, по домам, в темноте, боясь пошевелиться. Звоня в полицию с надеждой, что это поможет все-таки покончить с атаками. Отчаиваясь от того, что та ничего для этого не делает.

Но невозможно же так сидеть три месяца. Сначала люди уходили из дома на несколько дней в надежде, что все это само собой прекратится (дома оставался только глава семьи, а жена и дети уходили к роственникам на ночь), потом стали уводить из дома только детей – черным ходом, когда атаки становились совсем уже невыносимыми, а потом…

Потом народ Шорт Странда понял, с какими целями затеяна провокация, понял, что она не прекратится, пока не покажется достаточным юнионистам – встал с колен, оглянулся вокруг и сказал:"Сколько можно?" И продолжает жить своей жизнью, несмотря ни на что – и одновременно будучи готовым ко всему.

– Сегодня стало немного поспокойнее. Самый ужасный день был на прошлой неделе в среду, когда у нас ночевала Патриция- говорит Дебби. -Но все это может начаться вновь в любой момент. И в любом случае, мы не намерены спускать властям это с рук. Мы будем требовать расследования – трибунала, такого, как сейчас проводится по поводу Кровавого Воскресенья 1972 года! Сколько бы лет ни прошло, мы выведем на чистую воду организаторов этих погромов. Тех, из-за кого наши дети ещё много лет не смогут спокойно спать!

Есть и практическая сторона дела. Дома в Северной Ирландии подразделяются на частные и общественные – в большинстве бедных районов жилой фонд состоит из так называемых "council houses" (домов, принадлежащих местным органам власти, и распределяемых междху людьми в порядке очередности). Но Шорт Странд до сих пор был достаточно благополучным местом, и большинство его жителей является собственниками своих домов (хотя и выплачивают за них ипотечный кредит, как это здесь водится). А это означает, что у них нет выхода: если из "казенного" дома ещё можно уехать, сославшись на опасность для твоей жизни, и получить взамен новое жильё, то домовладельцы оказались в ловушке: их дома никто не купит, деваться им некуда. На Шорт Странде таких, по оценке Дебби, около 80%.

У себя на кухне Дебби и её муж рассказывают, как повлияли на их жизнь прошедшие три месяца, и что им пришлось пережить.

– Простите меня за беспорядок, – начинает разговор Дебби. -Я уже много недель не могу дома убраться, не могу даже готовить ужин. Ничего не могу. Руки опукаются. Бывало, днем тихо, а только начнешь готовить ужин – начинается обстрел. Бросаешь все и выбегаешь на улицу – это Вам, наверно, кажется, опаснее, но нервы дома не выдерживают, надо быть с другими людьми, с соседями, да и с улицы виднее, что происходит. Только все вроде бы приутихнет, возвращаешься домой, семья садится за стол, – все начинается сначала. . Так я больше и не смогла готовить. Теперь мы покупаем что-нибудь готовое, и все., – а сама тем временем ставит в духовку мясо.

Одна из ее дочек показывает мне образец – один из тех болтов, которыми лоялисты обстреливают католических детей. На мою ладонь ложится увесистый кусок металла, способный пробить насквозь маленькую детскую голову.

– Я уже бабушка,- рассказывает Дебби, которой всего 40 с небольшим. -Моя маленькая внучка хотела недавно пойти в зоомагазин. Я обьяснила ей, что нельзя – опасно, потому что мы католики. "А как они догадаются, что мы католики? " А потом обвинила во всем меня: "Бабушка, это ты виновата! Ты вот выступала по телевизору, тебя все видели – и теперь все знают, что мы католики!" "На самом деле у нас в районе все знают друг друга. Это как небольшая деревня. И никогда между нами и нашими протестантскими соседями не было забора! Никогда!

По другую сторону забора, в Клуан Плейс, в домах не просто выбиты стекла -

они практически все сожжены, многие двери заложены кирпичами. Там явно

никто не живет.

– Остался ли там хоть кто-то из ваших соседей-пенсионеров?- спрашиваю я.

– Только двое,- отвечают мне. -И они молчат в тряпочку. Боятся. Две протестантские старушки, которые живут отсюда за три улицы, в прошлом году подверглись атаке самодельной бомбой. Пресса сразу же обвинила республиканцев, хотя они живут в протестантском квартале, в который ни один республиканец не сунулся бы. А дело на самом деле было в том, что эти старушки не позволили рисовать у них на доме мюрал прославляющий лоялистов! Вот им и отомстили.

Картина на Клуан Плейс открывается ещё более жуткая, чем на католическом Кландебое: ни детей, ни травы. Так кто же атакует отсюда, если здесь совершенно очевидно никто не живет? Выступавший недавно по телевидению бывший местный житель-протестант (вернувшийся в Белфаст после того, как перестала быть расистской Южная Африка!) довольно подробно рассказал о том, что здесь произошло, – но, удивительное слово, ни разу не назвал виновными в погромах на Клуан Плейс республиканцев или католиков. Он просто предпочел промолчать вообще о том, кто это сделал. Врать не хотелось, а