Ирина Маленко - Совьетика

И Ойшин стал выглядеть еще более гордым, когда это услышал.

– Если нас когда-нибудь увидит вместе кто-нибудь из тех, кто не должен, – сказала ему я, – Я имею в виду, из своих же, скажи им, что я беру у тебя интервью про твой тюремный опыт.

Постепенно я узнала, что он любит итальянскую кухню и рок-музыку, что он безработный, но по специальности столяр, и что он с удовольствием смотрит по телевизору сериал «Сопранос»

– А «Стар Трек»? – с подозрением спросила я.

– Нет, это не для меня!- протянул он, и я воспрянула духом.

Он никогда не упоминал про детей – из чего я сделала вывод, что у него их не было. Один как-то раз упомянул про свою подругу, но подруга – это не жена, а что-то такое временное и несерьезное. («В его возрасте у среднего ирландского республиканца уже чуть ли не внуки бывают, а он все еще не женат!» – почти радостно отметила про себя я.) В любом случае, когда он говорил о своей подруге, в голосе его не было ничего романтического:

– Я никогда не говорю с ней о том, куда я еду. Вообще о том, чем я, собственно, занимаюсь. Но я думаю, что она догадывается, – сказал он. Только при последнем этом слове лицо его осветилось человеческой привыазанностью к ней: вот мол, она у меня какая неглупая. Но ни капельки влюбленности не звучало в его голосе (а ведь судя по тому, как недавно его выпустили, у него еще не было в распоряжении достаточно времени, чтобы осесть, осемейниться и перейти от стадии влюбленности к повседневной будничности отношений). Вот почему меня не задело его упоминание о ней. Да и тогда еще я не отдавала самой себе полностью отчет, что я в него влюблена. Мне казалось, что я себя вполне хорошо контролирую.

Иногда он расспрашивал меня о наших местных республиканских делах и что я о них думаю. Он интересовался моим мнением о тех или иных людях или событиях, а я отвечала ему честно, но так, чтобы никого не обидеть. Когда он спросил меня, что я думаю о нашем местном депутате – том самом, который намеревался увезти меня в горы для «страстной любви», мне и в голову не пришло рассказать ему об этом. Во-первых, из уважения к пожилому человеку (даже хотя он того и не заслуживал), а во-вторых, потому что я хорошо понимала: я по-прежнему человек для них все-таки чужой, и кому они в данном случае скорее поверят? Правильно… А обо мне скажут, что я сама на это напрашивалась! Или вообще что я клевещу на бедного ветерана.

К слову, Дермоту-то я о том случае рассказала. Несмотря на то, что Дермот не имел на меня никаких прав, относился он ко мне как ревнивый собственник, и я хорошо понимала, что как раз он-то мне в данном случае поверит. Он действительно поверил – и с тех пор возненавидел того депутата так, что мало не покажется. А я подумала про себя: боже, что бы началось, если бы он понял, насколько по душе мне «наш друг», как мы с Дермотом между собой называли Ойшина для конспирации! Не иначе как «море крови »!

Наши с Ойшином взгляды на заокеанских «дядюшек» , к моей радости, совпадали совершенно. Насчет «звездно-полосатых» у него не было абсолютно никаких иллюзий- подобных тем, которыми страдал Дермот, не говоря уже о его более высокопоставленных товарищах, которые ежегодно в свой национальный праздник бегали (ой, простите, летали!) с докладом к президенту чужой страны о своих внутренних делах. Мне это напоминало русских князей, которые во времена монголо-татарского ига ездили в Орду к хану за ярлыком на княжение на своей собственной земле. Когда я предложила одному из них пригласить на местный фестиваль с воспоминаниями моего знаменитого однофамильца, тот сначала отнесся к моему предложению с большим энтузиазмом. Ойшин тоже был в восторге от такой идеи. Но «свыше вышла установка», что этого делать нельзя: мотивировали бесстрашные революционеры свое решение тем, что подобное приглашение … «отпугнет спонсоров»! Я, между прочим, не шучу.

Ойшин был разочарован не меньше меня.

– Какие спонсоры; да разве о них речь? Разве этот фестиваль не для народа устраивается? Да столько наших людей о встрече с таким человеком только мечтать могли!

Вероятно, мы с ним просто отстали от требований современного этапа антиколониальной борьбы: считаться с интересами спонсоров…

Как-то речь у нас с Ойшином зашла об оппортунизме, и я подняла тему «волков в овечьих шкурах» в политических партиях и то, как партии эти перерождаются, на примере КПСС.

– Впрочем, зачем так далеко ходить за примерами!- воскликнула я. – У вас и здесь уже таких типов хватает. Среди ваших собственных партийных представителей.