Ирина Маленко - Совьетика

Я зажмурилась – и словно бы увидела перед собой тот давний расстрел.

Палачи Коммуны не знали, что её дело невозможно уничтожить.

И мне стало невыразимо горько и стыдно, что наши лидеры, – те, кто встал во главе нашей страны, давшей человечеству такую надежду, ставшей таким прорывом в будущее – предпочли позорное предательство и продажу своего народа.Как во времена работорговли африканские вожди, так хорошо описанные в "Таманго" Проспера Меримэ.

На нас были обращены глаза всего мира. Нам доверили передать эстафету Огня Коммуны во мраке беспроглядной капиталистической ночи. А мы…

И ничем эти вину не искупишь, – кроме как солидарностью и совместной борьбой со всеми честными людьми всех народов мира за то, чтобы из тлящихся искорок с позором уроненного нами факела раздуть новый огонь, которому суждено выжечь все то грязное, гадкое, липкое зло, что нас окружает сегодня!

За что отдали свои жизни коммунары? Неужели за то, чтобы их далеких потомков оболванивали с утра до вечера одними и теми же во всех странах, вплоть до декораций и интонации ведущего, идиотскими телеиграми, вроде "Слабейшего звена", в которой участников – и зрителелей вместе с ними! -- учат, как надо расправляться со слабейшими, выкидывая их из своих рядов, как это делает стадо каких-нибудь диких животных? Что в этом "развлекательного"? «Они будут перед нами на карачках ползать, а мы на них – плевать??» И как мы можем считать себя людьми, если мы руководствуемся такими принципами в жизни?

Я потрогала холодный камень и молча постояла, не отрывая от него ладони, с минуту: мне хотелось поговорить с теми, кто отдал свои жизни ради всех нас 130 с лишним лет назад. Мне хотелось передать им свои чувства и молить у них прощения за то, что мы так позорно бросили в грязь их факел…

Меня оторвал от тягостных мыслей Дермот.

– Не надо так,- сказал он. – Жизнь продолжается. Борьба продолжается.

Мы вышли с кладбища и оказались на "блошином рынке", где несколько жизнерадостных украинцев торговали советскими регалиями – бюстами Ленина, военными формами, музейными полотнами с изображением Ленина, Дзержинского, матросов, рабочих, колхозников, которым вручают акт об отдаче земли в их вечное пользование; выдранными с мясом из книг какой-то партшколы картинами времен Великой Отечественной.

– Смотрите, смотрите, эта картина из музея, настоящего советского музея, который был ликвидирован.. Всего 300 евро! У меня и все документы есть!- обратился один из них к нам на ломаном французском

И мне стало бы совсем грустно, если бы не маленький французский мальчик, который вдруг радостно-удивленно воскликнул у меня за спиной, показывая своим родителям пальчиком на прилавок: "Maman, papa, regardez, regardez, Lenin! C’est Lenin! Je l’ai reconnu !"

Революция продолжается.

…Кто-нибудь обратил внимание на то, что на форумах различных российских изданий в Интернете больше всего злобствуют те, кому, казалось бы, нет для того никаких причин? Больше всего возмущаются положением дел в России и тем, что россияне, в большинстве своем, предпочитают это положение при Путине тому, которое сложилось при Ельцине, больше всех радуются российским проблемам и топают ногами от ярости, когда какие-то из них удается хотя бы частично разрешить, бывшие наши соотечественники, уехавшие в так называемые «цивилизованные» и «развитые» страны.

Казалось бы, чего же злобствовать-то? Вы устроились там, где мечтали; по вашему мнению, россияне должны вам только завидовать, вы регулярно издаете ритуальные выкрики: «Какое счастье, что я в этой стране больше не живу!» Тогда зачем с таким маниакальным упорством, достойным лучшего применения, читать газеты страны, уехав из которой, вы испытываете такое блаженство? Неужели не хочется ограничиться одними лишь «Гардиан» и «Нью-Йорк Таймс», а еще лучше – «Дэйли Мейл», тем более, что если там и упоминают о России, то именно в таких тонах, как вам приятно?

Но нет, неймется господам бывшим соотечественникам. Виной тому – целый коктейль эмоций. Хочется, чтобы и позавидовали им оставшиеся в России, и самоутвердиться, что сделали правильный выбор, уехав, и поучить нас, «нецивилизованных», как нам жить. Особенно обидно оказывается, когда никто не завидует, а уж если даже никто и не заметил, что Россию покинула такая выдающаяся личность, то у нее исчезают последние сомнения в «нецивилизованности» оставшихся.