Ирина Маленко - Совьетика

– Достаточно, мефрау Зомерберг, – сказала минут через 20 мефрау Хоохэйнде . Она вывела Лизу за дверь, Лиза в отчаянии смотрела на меня, не понимая, почему ее опять от меня уводят, и я сказала ей с улыбкой:

– Иди к папе, мы скоро увидимся.

У меня было темно перед глазами. Я слушала анализ моей игры с Лизой из уст мефрау Хоохэйнде , и до моего сознания не доходило ни единое слово, только то, что общее ее впечатление было позитивным. Но я не могла даже обрадоваться. Я чувствовала себя как радистка Кэт в фашистских застенках, когда начинают пытать холодом ее новорожденного сына. Обычно на этом месте в фильме я всегда выключала телевизор или выходила во двор, чтобы его не видеть. А тут ничего выключить было нельзя.

Но я не упала все-таки, подобно радистке Кэт, в обморок, потому что в тот момент уже твердо знала: Сонни сейчас ждет меня внизу. Он никуда не уйдет. И он ждет меня вместе с Лизой.

… Я оказалась права. Когда я спустилась вниз, Сонни сидел в своей машине на улице. Лиза обрадованно завизжала, меня увидев – и я снова увидела ее прежней.

– Поехали домой, души !- сказал Сонни как ни в чем не бывало…

Эту часть своей жизни я обычно никому не рассказываю, даже когда рассказываю о своем разводе. Потому что когда я говорю об этом, то заново переживаю все, как наяву… А это выше человеческих сил.

****

С моря в Бангоре подул холодный ветер, и я очнулась. Господи, мне же давно пора домой! Скорее на поезд, а то опоздаю!

А суббота неумолимо приближалась….

В пятницу, когда нервы у меня уже были напряжены, как канат во время его перетягивания, у нас на работе произошло знаменательное событие: нам пришла по почте открытка c Барбадоса, где наши бывшие коллеги только что справили свадьбу…

Никто из нас долго даже не знал, что они встречаются друг с другом. Мы все познакомились одновременно: поступив на новую работу, меньше года назад.

…Когда Ольга в первый раз вошла в офис, все как-то просветлело вокруг: столько жизнерадостности и приветливости принесла с собой эта худенькая черноволосая девушка.

Уроженка знаменитого своим картофелем протестантского городка в Северном Дауне, она провела 4 года в Бельгии и только что вернулась оттуда. Вернулась совершенно другом человеком, чем её воспитывали дома. Прежде всего, Ольга отказалась заполнять обязательную в Северной Ирландии при поступлении на работу анкету о твоей религиозной принадлежности.

– Я – человек, а не протестант или католик. Я не рассматриваю людей по этому признаку, – сказала она.

Когда нам звонили голландские клиенты, они принимали её по акценту за бельгийку, но Ольга всегда говорила им в ответ:

– Нет, я только жила в Бельгии, но сама я ирландка, – и эта совершенно нормальная фраза, выражавшая то, кем она себя ощущает, для некоторых моих коллег звучала чуть ли не вызовом. Хотя Ольгины предки живут в Ирландии уже много поколений, и даже её фамилия – Айриш.

Для того, чтобы представить себе хорошенько наш офис, скажу вам только, что из всех наших ребят из «общей массы» ( парней, принадлежащих к одной и той же общине и обладающих в той или иной мере общим взглядом на окружающий мир) выделяются только швед Матиас, норвежец Тородд, голландец, выросший в католической семье своего отчима, по имени Джек, я да мой шеф, немец из ГДР, по имени Кристоф. Все остальные – добропорядочные протестантские молодые ребята (плюс одна не очень порядочная протестантская девушка).

Ольга не попадала ни в какую категорию. Её нельзя было назвать иностранкой – ибо она родилась и выросла в этой стране, говорит с комберским акцентом и знает, как надо пить "Харп" и "Гиннесс" ; но и классифицировать ее как представительницу одной из общин тоже было нельзя. Слишком широким и свободным был для этого её взгляд на мир. Это не значит, что она не несла в себе своей культуры: общаясь с ней, я ясно чувствовала специфику её традиций (Ольга была образцовым работником, очень усердной, никогда не опаздывающей, и на неё всегда и во всем можно было положиться – но делала она это естественно и непринужденно и было видно, что она вовсе не выслуживается: просто такова её натура. Она не смогла бы стоять с метлами на субботнике, болтать и ждать, пока он кончится, как это делали многие мои соотечественницы дома – она бы быстренько подмела улицу и пошла для бесед в паб после этого!).

Такой же серьезностью отличались у нас многие: Марк, Гэвин, два Эндрю, два Стивена, Крис, Майкл, Вильям и Джеймс. Но они общались преимущественно друг с другом (и, конечно, с Ким и с Ольгой, которую они все-таки считали своей), а иногда с их уст срывались вещи, по которым можно было представить себе, о чем думают эти замкнутые ребята.