Ирина Маленко - Совьетика

Автобус в сельской Ирландии тоже ходит как Карлсон – приблизительно. Когда я поднялась в "верхний город", я увидела, что у обочины сидит одинокий экзотического вида ирландский фермер с обветренным загорелым лицом. На мой вопрос, во сколько будет автобус, он ответил примерно как старики в фильме "Белое солнце пустыни" – красноармейцу Сухову: "Давно здесь сидим…" – и это все, чего мне удалось от него добиться.

Я пошла на почту и в единственный в Минларе магазинчик, которые были тут же у обочины – посмотреть, что и как. На почте никого не было, а в окно были видны пачки денег на столе. У нас, да и в Дублине тоже это окно давно уже оказалось бы разбитым! В магазинчике было тесно, продавались среди прочего "набора сельпо" какие-то совершенно экзотические провинциальные газеты. Народ в магазинчике говорил между собой по-ирландски… Кстати, моя хозяйка рассказала мне, что в школе ее детям государство приплачивает за знание ирландского языка по нескольку сотен фунтов в год, а тем, кто решает поселиться в Гэлтахте, государство помогает денежной ссудой на жилье.

Автобус пришел в половине 11-го вместо 10-и. Он был старый и битком набит говорящими по-ирландски бабушками, которые ехали в Фалькару за покупками. Ехал он из Данглоу. Бабушки верещали, из их речи мне не было понятно ни слова, за исключением вдруг промелькивающих "агус" (и) или "го май" (все в порядке), за окном светило солнышко, мелькали традиционные коттеджи, крытые соломой, и уже минут через десять мы были в Гортахорке. В народе Гортахорк и окрестности теперь так и называют – "Коста Дель Прово ". В прошлом году в адрес Гортахорка меня питали чувства типа "увидеть Гортахорк и умереть", – но все хорошо делать вовремя, и сейчас я даже удивлялась на себя, что во мне ну совершенно ничего не трепещет…

Фалькара была "возвращением в цивилизованный мир": магазины, в которых тебя пытаются обсчитать! И не один, а много. Именно в здешние пабы походить по вечерам советовал мне Финтан. Нет, увы, за отсутствием транспорта я такой возможности была лишена. Я накупила всяких "благ цивилизации", недоступных в Минларе, типа готовой жареной курятины, и успела на 12-ти часовой автобус….

…И все-таки и в Донегале мне не было покоя. Вместо того, чтобы спокойно отсыпаться по утрам и общаться с отдыхающими республиканцами в пабе по вечерам, по вечерам я часами ворочалась в постели, считая на небе звезды через окно, проделанное в крыше, а по утрам просыпалась ни свет, ни заря и бесцельно бродила по окрестным тропинкам, поедая на ходу попадающиеся по дороге в огромных количествах ягоды ежевики.

Я пробовала, как вы сами видите, все – ездила на катере на остров Тори, залезала там на скалы, бродила часами по бескрайнему пустому после отлива заливу в Гортахорке, прячась от океанского ветра за высокими дюнами… Но ничего не помогало: я думала только о Финтане. Когда вечером на небе зажигались звезды, я размышляла о том, а какие звезды там, где он сейчас: такие же, как у нас, или другие из-за близости к экватору. Когда я просыпалась утром, я думала о том, скоро ли мы его теперь увидим…

Так ничего и не вышло из этого моего отдыха. Мне не отдыхалось, не сиделось на месте.

Мне очень не хватало Финтана. Его мудрого совета, его спокойного тона, его уверенности в том, что справедливость на нашей планете восторжествует.

Когда я вернулась, было очень трудно настроиться на деловой темп после спокойной, сонной донегальской деревушки с ее единственным магазинчиком, совмещенным с почтой. А еще – хоть я и перебралась на Север уже некоторое время назад, только теперь я, пожалуй, начала в полной мере ощущать, насколько ненормален мир, в котором я живу: как только пересекаешь невидимую границу его с Югом, то тут же чувствуешь облегчение. Это был мир, где в порядке вещей были поджоги, отстрелы, шпики, избиения (кажется, ничего другого здесь в новостях и не показывают) – и невозможность было высказывать в открытую свои мысли. Здесь тебе грозила за это не какая-нибудь разборка на партсобрании – пуля в лоб. После Советского Союза и даже после Голландии к этому было трудно привыкнуть. Но было надо – и не для того, чтобы с этим смиряться, а именно для того, чтобы такое положение вещей в конечном итоге изменить. И я продолжала работать, брать свои интервью, делая для себя при этом заметки в памяти и не проявляя вслух гнева, когда я в очередной раз сталкивалась с интеллектуальным и моральным средневековьем…

***

…Виллем – длинный, тощий, чем-то напоминающий Кощея Бессмертного из детской сказки “Новогодные приключения Маши и Вити”, только не такой симпатичный – сидит у окна и курит. Он потягивает кофе в голландском стиле – крепкий, с молоком, но почти черный, с сахаром, но почти несладкий.