Джонатан Фоер - Вот я

Кадры со стадиона сменились лицом Адии, маленькой палестинки, у которой в землетрясении погибла вся семья и которую подобрал на улице американский фотожурналист. Эта история взволновала мир и продолжала волновать. Может, дело было в прекрасном личике. Может, в том, как они с американцем держались за руки. Это был светлый эпизод в эпицентре трагедии, но и в нем тоже была трагедия, думал Джейкоб, или по крайней мере, недобрый знак, ведь это доброе чувство возникло между палестинкой и американцем. Макс в какой-то момент стал класть фото Адии под подушку на ночь. Когда обрушился сиротский приют и она пропала, Макс тоже пропал. Все знали, где он, — исчез только его голос, взгляд и улыбка — но никто не знал, как его найти.

— Алло! — позвала Джулия, водя рукой перед лицом Джейкоба.

— А?

— Ты смотрел телик, пока мы разговаривали?

— Краем глаза.

— Я понимаю, что Ближний Восток рушится и что в образовавшуюся воронку засосет весь мир, но сейчас это важнее. — Она поднялась и выключила телевизор, который, как показалось Джейкобу, вздохнул с облегчением.

— Сходи погуляй с Аргусом, потом закончим.

— Когда ему действительно надо, он скулит у двери.

— Зачем заставлять его скулить?

— Ну когда пора, я имею в виду.

— Ты думаешь, надо сначала поговорить с Максом? Потом с остальными?

— Или с Максом и Сэмом. На случай, если один из них расплачется. Бенджи точно подхватит, так что мы должны дать им возможность все переварить и взять себя в руки.

— Или дать им поплакать вместе, — сказала Джулия.

— Может, сначала с Сэмом. У него, скорее всего, будет самая сильная реакция — какой бы она ни была, — но он больше других способен ее сдержать.

Джулия потрогала книгу на журнальном столике.

— А что, если заплачу я? — спросила она.

Эти слова заставили Джейкоба встрепенуться, он захотел коснуться Джулии — взять за плечи, погладить по щеке, почувствовать, как совмещаются бороздки их папиллярных линий, — но он не знал, можно ли это еще. Ее спокойствие во время разговора не казалось холодностью, но создавало вокруг нее некоторую пустоту. Что, если она заплачет? Разумеется, она заплачет. Они все заплачут. Они завоют. И это будет кошмар. Судьбы детей поломаны. Десятки тысяч людей погибнут. Израиль падет. Он хотел всего этого не потому, что любил страх, а потому, что, представляя худшее, он удерживал его вдали — зная о Судном дне, он проживал день за днем как обычно.

Много лет назад по дороге к Исааку Сэм спросил с заднего сиденья:

— Бог ведь повсюду, правда?

Джейкоб с Джулией переглянулись с привычным недоумением: откуда-он- этого -набрался.

Джейкоб взялся ответить:

— Да, те, кто верит в Бога, обычно так считают.

— И Бог всегда был всюду?

— Полагаю, так.

— Тогда я вот чего не могу понять, — сказал Сэм, глядя на молодой месяц, плывший за окном машины. — Если Бог всюду, куда Он поместил мир, когда сотворил его?

Джейкоб с Джулией переглянулись, теперь восхищенно.

Джулия обернулась и, глядя на Сэма, который все так же смотрел в окно, то и дело переводя взгляд назад, как каретку пишущей машинки, сказала:

— Ты удивительный человек.

— Ладно, — отозвался Сэм, — но куда Он его поместил?

Тем вечером Джейкоб провел небольшое изыскание и узнал, что заданный Сэмом вопрос за тысячелетия заставил написать целые философские тома и что общепринятым ответом служит каббалистическое учение о цимцуме. В общем, Бог был везде, и, как предположил Сэм, когда Он задумал сотворить мир, для мира еще не было места. И тогда Он уменьшился. Одни толкователи видели в этом акт сжатия, другие — сокрытия. Творение потребовало самоумаления, и Джейкобу это казалось высшей скромностью, чистейшей щедростью.

Сидя теперь рядом с Джулией и репетируя ужасный разговор, Джейкоб думал: может быть, все эти годы он неверно понимал пространство, окружавшее жену: ее спокойствие, отстраненность. Может, это не был защитный буфер, а была величайшая скромность, чистейшая щедрость. Что, если она не уклонялась, а приглашала? Или и то и другое одновременно? Уклонялась и приглашала? И ближе к сути: сотворяла мир для их детей и даже для Джейкоба.

— Ты не заплачешь, — сказал он, пытаясь проникнуть в ее пространство.

— А если запл а чу, будет плохо?

— Не знаю. Наверное, при прочих равных, лучше на них это не изливать. Изливать — немного не то слово. Я имею в виду… Ну, ты знаешь, что.

— Знаю.

Ее знаю удивило и еще сильнее встряхнуло Джейкоба.