Мишель Ричмонд - Брачный договор

Однако тогда я не понимал до конца, что Элис – не раз и навсегда сформировавшийся образ, не константа, не экспонат под стеклом. Да, я знал, что она – сложная натура, чтобы это понять, необязательно было учиться на психотерапевта. В первую же нашу встречу я вспомнил строки знаменитого поэта Уолта Уитмена: «По-твоему, я противоречу себе? Ну что же, значит, я противоречу себе. Я широк, я вмещаю в себя множество разных людей» [34] Строки из поэмы «Песнь о себе» из сборника «Листья травы» (1855–1891) (пер. К. Чуковского). .

Да, я с самого начала знал, что Элис – многогранная натура, но недопонимал, что как личность она растет и развивается. И я тоже. Мне хочется верить, что мы не похожи на черепах с острова Вознесения, что мы – выше простых законов животного мира. Я хочу верить, что Элис уже никогда не станет такой, какой она была до нашей встречи. Мне хочется сказать Эрику, что он ошибается. Учеба в юридической школе, работа в фирме, брак со мной – не ответвление пути, с которого Элис в любой момент может вернуться на главную дорогу. Поженившись, мы не сбились с верного курса, как бы Эрику ни хотелось верить в обратное.

И я вдруг понимаю, что это именно то, что я люблю в Элис. Она противоречива, в ней «множество разных людей». Каждый раз, переходя на новую ступень своей жизни, она берет от прежней все лучшее и двигается дальше. Интуитивно приспосабливаясь к обстоятельствам, она с каждым годом становится еще более сложной версией самой себя.

Я думал, что свадьба станет для нас дверью в счастливое будущее. Мы войдем в него, как в новый дом, и будем обживать его вместе… Конечно, я ошибался. Брак подобен растению, за которым нужно ухаживать и поодиночке, и сообща. Он растет и развивается во всех смыслах, и не всегда этот процесс идет так, как мы ожидаем. Подобно дереву у нас за окном или лиане, обрамлявшей дворик в тот вечер, когда мы с Элис обручились, он – живой, противоречивый организм, одновременно и предсказуемый, и непонятный, в чем-то красивый, в чем-то – не очень, и с каждым днем усложняющийся.

Элис обращает лицо к Эрику, словно поет только для него. В зале наступает полная тишина, зрители зачарованно смотрят на сцену. Исполнители сидят лицом к лицу, соприкасаясь коленями. Глаза Элис закрыты. В душу мне закрадывается сомнение. Страх, который гнездился где-то на задворках сознания и сдерживался оптимизмом и моей слепой любовью к Элис, черным туманом просачивается в мысли.

За этим она привела меня сюда? Чтобы я увидел, что произошло между ней и Эриком? Хочет показать мне, что между нами все кончено?.. Я пытаюсь привыкнуть к мысли, что выйти из клуба могу уже одиноким человеком.

Один из вопросов, который я задаю парам во время сеансов, звучит так: «Сохранили ли вы способность удивлять друг друга?» Чаще всего ответ бывает отрицательный.

Вот бы вывести простую формулу того, как вернуть спонтанность в семейную жизнь. Столько браков было бы спасено! Для того чтобы оживить супружескую жизнь, чаще всего нужна хорошая встряска, что-то вроде «дефибриллятора для отношений».

Элис в черном мини-платье и армейских ботинках меня удивила. А происходящее сейчас на сцене – нет. Я просто решил, что вижу конец наших отношений.

Но я ошибся. Когда концерт заканчивается и зрители начинают расходиться, а я стою на улице уставший, обеспокоенный, сбитый с толку тем, что я только что видел, ко мне подходит Элис и крепко меня обнимает.

Под глазами у нее растеклась тушь – то ли в клубе было слишком жарко, то ли Элис плакала.

– Слишком много виски, – говорит она медленно и чуть пьяновато. – Придется тебе везти меня домой.

По пути домой Элис снова меня удивляет. Она опускает солнцезащитный козырек, смотрит на себя в зеркало и морщится.

– Надо было водостойкой тушью краситься. В конце все собрались вместе и стали вспоминать наши последние гастроли. Я хохотала до слез.

Когда мы доезжаем до Фултон-авеню – длинной пустой дороги, спускающейся к берегу, – Элис опускает окно. Клубы тумана переливаются в свете уличных фонарей.

– М-м-м, – говорит Элис, высовывая голову из окна. – Пахнет океаном.

И я вспоминаю такую же точно ночь, много лет назад, когда мы только влюбились друг в друга. Что-то вроде дежавю. Тогда все было просто. Мы ясно видели перед собой дорогу в будущее.

– Ты слышала когда-нибудь про зеленых черепах с острова Вознесения? – спрашиваю я.

– Чего это ты вдруг? – говорит она, не глядя на меня, и убирает зеркало.