Эмили Бликер - Когда я уйду

— Ты что-то прочел в одном из тех писем? Давай рассказывай, Люк.

Он никогда раньше не видел Энни такой рассерженной.

— Письма ни при чем. — Ему хотелось отступить, но он боялся выказать слабость. — Просто я за тебя волнуюсь и хочу помочь.

— В чем?

— С Брайаном. Мне кажется, он…

Люк не договорил. Дверь наверху открылась, и вышел Брайан собственной персоной.

— Привет, Люк. Услышал, как ты пришел.

Он перегнулся через перила. Рубашки на нем не было, только форменные брюки. На плечах бугрились мускулы. Левое плечо украшала татуировка в виде колючей проволоки. На груди тоже имелась татуировка — какое-то слово, издалека Люк не мог разобрать, какое именно.

— Привет, Брайан! А я уже ухожу.

Люк поправил мешок на плече и махнул Клейтону, который устроился на ступеньках и перебирал детали конструктора.

— Не хочу к доктору, ненавижу уколы!

Мальчик сполз на ковролиновое покрытие. Люк легонько потянул его за руку.

— Не волнуйся, сегодня никаких уколов. Потом куплю тебе мороженое.

Придется, наверное, и вправду идти к врачу.

— Завтра вас ждать? — спросила Энни.

— Наверное. Я тебе попозже позвоню.

Она покивала.

— Хорошо. — Голос у нее звучал до жути спокойно.

Люк пошел к двери.

— Тебе еще не звонили? — окликнул Брайан. — Мне сказали, что проверка займет пару недель.

Люк даже не обернулся. Его терзала мысль, что он оставляет Энни в одном доме с мужчиной, который, возможно, над ней измывается. И еще просит его об одолжении…

— Нет, не звонили. Если что, сразу скажу.

— Может, вообще не позвонят, — крикнул Брайан.

«Будем надеяться», — подумал Люк, захлопывая дверь.

Люк нажал кнопку фотоаппарата. Ему позировали Мэй с Уиллом. Раздался щелчок. Ну конечно, у старых фотоаппаратов в самом деле закрывался и открывался затвор.

В пентуотерском детстве Люк и Натали долго копили на «мыльницу», а потом устроили себе фотосессию на заднем дворе: строили в объектив смешные рожицы. Проявить пленку денег уже не хватило.

Тот фотоаппарат наверняка так и валяется где-нибудь на чердаке со старыми вещами. Надо попросить Уилла поискать его, когда дети поедут к Терри…

— Готово, пап? А то опоздаем, — процедила Мэй, продолжая улыбаться.

— Да ладно, последний день учебы. Всем пофиг, опоздаем мы или нет, — отмахнулся Уилл и набросил на голову капюшон. Июнь, семнадцать градусов тепла, а он не вылазит из толстовки. Наверное, она истлеет прямо на нем. — А вообще, лучше бы уже и поехать. Потом все лето с друзьями не увижусь.

Люк выключил фотоаппарат и положил его на столик в прихожей. Он не сам вспомнил про фотографии. Несколько дней назад пришло письмо от Натали. Она снимала детей каждый год в первый и последний учебный день, а потом ставила фотографию в рамке на каминную полку в гостиной. В семье Ричардсонов начало и конец учебы воспринимали как праздник. Наверное, потому, что Натали работала учительницей.

Особенно Люку пришелся по душе один абзац из письма, посвященного последнему школьному дню. Этим утром он перечитал его до того, как Мэй и Уилл проснулись.

Не понимаю, почему родители плачут, когда впервые приводят детей в школу. По-моему, это лучший из дней. От предвкушения и волнений у меня по коже всякий раз бегут мурашки. Вот последний день грустный, это да. Год заканчивается, из класса к родителям бегут первоклашки… На следующий год у них уже будет другая учительница. Вот тот конец, что знаменует начало, а вовсе не первый день.

Читая эти строчки, Люк не мог отделаться от мысли, что жена говорит о большем, не просто о школе.

— Уилл, ты чего трагедию устраиваешь? Мы еще две недели здесь пробудем, — сказала Мэй и взвалила на плечи фиолетовый рюкзак. Люк не отважился спросить, почему он такой тяжелый. Наверное, всему виной камни, которые Мэй с Джесси разрисовывали на днях. — К тому же бабушка Терри сказала, что повезет нас в «Диснейленд», и на пляж, и на крокодилью ферму, и…

— Мне это все параллельно. Я бы лучше здесь остался, с ребятами позависал… Клей, мы уходим!

— Слушай, повежливее с сестрой! — предупредил Люк. — И прекрати орать; Энни решит, что мы дикари.

Из кухни прибежал Клейтон. За ним шла Энни, готовая поддержать, если малыш споткнется. Она недавно стала частью утренних суматошных сборов. Спустя пару часов после выдуманного визита к доктору она сама позвонила Люку. Ни слова не сказав о предыдущей беседе, предложила сидеть с Клейтоном у них дома. Объяснила, что передумала насчет переезда, и скрепя сердце попросила все-таки дать Брайану рекомендации. Люк согласился, потому что не хотел в очередной раз ее отталкивать, хотя и не представлял, что скажет, если ему позвонят.