Эмили Бликер - Когда я уйду

Джесси постучала по стойке.

— Эй, ребята! У меня есть бумага и клей для праздничных колпаков; давайте смастерим, пока еда не приехала.

— Ура! — завопила Мэй.

Уилл закатил глаза, но ничего не сказал. Посадил Клейтона на детский стул и сам уселся рядом с Джесси, которую Мэй душила в объятиях.

— Джесси, ты лучше всех!

— А ты как считаешь, Джесси действительно лучше всех? — негромко спросила Энни, повернувшись спиной к столу и пальцем подправляя блеск для губ. Люк рассматривал ее лицо, вдруг оказавшееся так близко: мерцающие синие тени, родинка на щеке, которую она всегда пыталась скрыть под макияжем. Он наклонился еще ближе: под слоем тонального крема темнело пятно по размеру куда больше родинки. Кажется, оно отливало синим.

— С детьми она ладит.

— А ты знаешь, что у нее серьезные проблемы со здоровьем? Уилл говорит, она ест не всё, пьет много таблеток и… ох, не хочется говорить… иногда ведет себя как маленькая. Она сама еще ребенок; не знаю, можно ли ей доверять наших ребят?

Люк склонил голову, рассматривая пятно у нее на скуле. Да, синяк. Но не только это выбило его из колеи. Обычно Энни была склонна видеть в людях только хорошее, слова о Джесси совсем не в ее духе.

— Согласен, порой Джесси выглядит усталой, но дети ее обожают. Инфантильна? Пожалуй. Единственный ребенок в семье, мать умерла, когда Джесси было двенадцать. А теперь она взрослая. Если сама считает, что справится, я не буду вмешиваться.

— Я-то ничего против нее не имею. Джесси хорошая, искренняя. Просто я подумала о детях. Хотела, как лучше.

Энни повернулась к детям, которые сидели за столом и увлеченно мастерили праздничные колпаки.

— Конечно, Джесси несколько ребячлива, но… Скажи лучше, что у тебя с лицом? — Люк потянулся к ее щеке.

Энни отшатнулась.

— Ничего. Поскользнулась в душе. Сильно видно синяк?

— Нет-нет.

Люк подошел поближе, чтобы оглядеть ушиб. В памяти вдруг всплыли детские страхи: гул отцовского голоса, крики мамы, умоляющей о пощаде, блеск часов и золотого браслета на левой руке отца…

Нельзя об этом думать. Нельзя вспоминать семью в маленьком домике на Винтер-лейн и то, как отец все разрушил.

— Болит? Голова хоть не кружится?

— Нет, порядок, честно. Застегнешь?

Энни повернулась спиной и подставила шею. Они так и забыли затянуть пряжку на фартуке. Люк щелкнул застежкой.

— Кстати, не воображай, будто я не заметила письма, которое ты читал, когда я пришла.

Энни уже позабыла о синяке и смотрела на него, вопросительно приподняв брови.

— Знаю, что заметила. — Люк взял лопатку, которой она намазывала шоколад на пирог, и бросил ее в раковину, затем включил воду и схватил губку для посуды. — Я и не скрывался. Они мне помогают, чего стыдиться.

— Да я тебя и не стыжу. Но почему ты не пытаешься выяснить, кто их отправляет?

Люк медленно выдохнул.

— Я ходил на почту, говорил с управляющим. Отследить их нельзя. Что мне еще сделать? Читать я их все равно буду. Не пойму, почему ты пытаешься отговорить меня.

Похоже, Энни пришла на день рождения с твердым намерением высказаться.

— Люк, я ведь не из вредности, пойми. Просто ты себя обманываешь и растравляешь. Как будто Натали еще жива. — Она отняла у него губку, обтерла лопатку, ополоснула и положила сушиться.

— Может, она знала, что даже человеку с логическим мышлением нужен небольшой самообман. И ничего они меня не растравляют, эти письма. И если речь зашла про травмы, давай-ка признавайся…

— Ладно, ладно, я поняла. Больше не будем об этом. Так что Брайан от тебя хотел?

— Просил рекомендацию для новой работы.

Она промолчала. По ее лицу Люк не понял, что Энни думает.

— Ты, похоже, не в восторге. Боишься, что, если муж уйдет из полиции, тебя сразу же оштрафуют за превышение скорости? — Он подтолкнул ее локтем, желая вернуть игривое настроение.

— Просто… Понимаешь, странно, что он заговорил с тобой об этом без меня.

— Не бери в голову, Энни. Мы за две минуты все уладили. Но, кажется, он и вправду волнуется по поводу этой новой работы.

— О да. Это точно.

Она вытерла руки и просунула полотенце через ручку выдвижного ящика. Люк попытался прочесть хоть что-нибудь по ее лицу, но ничего не вышло.

— А я вот не рада. Я ведь обещала Натали. Как тут теперь переехать? Не могу же я нарушить слово только потому, что Брайан ни с того ни с сего решил сменить работу.

— Стой, ты о чем? Куда переехать?

— А, так он не сказал тебе? В Вашингтон.

У Люка подогнулись колени. Так вот почему Энни вдруг заволновалась по поводу Джесси и писем от Натали… Она переезжает.