Джонатан Коу - Клуб Ракалий

Вошли еще двое посетителей. Сели они в другом углу кафе, однако Барбара все же понизила голос.

— Я люблю Сэма. Он так замечательно ко мне относится. И ничем всего этого не заслужил. Я понимаю, для того чтобы водить междугородный автобус, большого ума не нужно, мне просто хочется… хочется, чтобы ему было что сказать, хоть иногда.

— Сэм знает, что вы снова встречались?

— Знает.

— И что он говорит?

— Говорит, что я должна выбирать. «Либо он, либо я» — так он выразился.

— А что ответила ты?

— Я сказала, что он был хорошим мужем, что я останусь с ним.

Шейла облегченно вздохнула: — Ну вот и прекрасно. Вот это правильно. Значит, с тем ты порвала?

— Пока еще нет.

— Так сделай это. Напиши ему письмо, объясни, что больше так продолжаться не может.

— Я уже пробовала, много раз. Он просто пишет в ответ, со всеми этими словами. Красивыми словами, которых я не понимаю. Ах, Шейла, ну что же мне делать?

— Я сказала тебе, что делать. Уже три или четыре раза.

Но Барбара не слушала ее. Голову Барбары наполняли слова — не Шейлы, конечно, его слова. Звуковой поток, многосложный водоворот, в котором она ощущала себя утопающей и сейчас: воспарение вожделение благоговение Афродита-возлюбленная игривость жеманство ласкательство непорочность любовное послание преклонение брачный союз эпиталама. Они кружились в ее голове быстрее даже, чем кофе, который она, сама того не замечая, помешивала в последние несколько секунд со все возраставшей скоростью, — пока Шейла не остановила ее ладонь и не сказала снова:

— Барбара, ты должна перестать встречаться с ним.

Миссис Чейз подняла взгляд и, казалось, впервые ее заметила.

— Ты была мне такой хорошей подругой, — с мечтательной интонацией сообщила она. — Но мне нужно знать одно: что ты мне посоветуешь?

Одним дождливым вечером Колин Тракаллей и Сэм Чейз встретились в «Черной лошади». Сидели за столиком в углу и пили «Брю XI», пинту за пинтой.

— Сегодня плачу я, — сказал Сэм. — Будем считать, что это мой способ отблагодарить тебя. За то, что ты оказался таким хорошим другом.

Колина слова его тронули. Они чокнулись, сделали по большому глотку.

— Думаю, теперь можно с уверенностью сказать, — продолжал Сэм, — что кризис позади. Миг опасности благодаря тебе миновал.

— Благодаря мне?

— Я последовал твоему совету, и, похоже, это сработало.

— Так что произошло?

— Ну, как ты знаешь, я собирался сойтись с ним лицом к лицу. Но ты предложил мне подход более тонкий.

— Весь опыт моей работы, — сказал Колин, — говорит, что в такого рода делах не следует переть напролом, точно бык в ворота.

— Вот именно. Но ведь быка надо брать за рога.

— Так ты поговорил с Барбарой?

— Поговорил. Я сказал: Барбара, мы оказались на распутье. Это конец пути. Либо он, либо я. Тебе придется выбирать. Так прямо и сказал: не бывает, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

— И что она ответила?

— Сказала: перестань говорить штампами. — Он опустил стакан на стол и доверительно склонился к Колину: — Штука в том, Колин, что мне нужно еще много чего наверстать, в смысле образования. Понимаешь, мои родители особо важным его не считали. Так что придется все начинать сначала, с первого шага. Я тут взялся почитывать кой-какие умные книги, которые притаскивает из школы Филип. Беру их в дальние рейсы, стараюсь малость расти над собой. Дело трудное, но я своего добьюсь. Светлый день всякому выпадает.

— Знаешь, Сэм, я тебя уважаю. Честное слово. — Я смогу снова завоевать ее, Колин. Точно тебе говорю.

— И я так думаю.

— Самое худшее уже позади, я уверен. Тучи рассеялись, я вижу свет в конце туннеля. Это затишье после бури.

— Вообще-то затишье перед бурей бывает, — поправил его Колин.

— Да, но нет и худа без добра.

— Вот это верно, — сказал Колин, и они еще раз сдвинули стаканы.

— Я не из тех, кто падок до предсказаний, — объявил Сэм, и Колин мысленно улыбнулся, ибо и он заметил уже, что такова неизменная прелюдия друга к любому его предсказанию. — Но думаю, можно с уверенностью сказать, больше они встречаться не будут.

Клэр зачарованно следила за тем, как мистер Слив подцепляет вилкой большой кусок кофейно-орехового торта. Барбара открыла рот, и мистер Слив медленно, осторожно пронес угощение между ее зубами и выложил на ожидающий язык. Глаза Барбары были томно закрыты. Они проделали это, не вступив в контакт сколько-нибудь физический, и все же в поведении их сквозила поразительная интимность. Возьмись они любить друг друга прямо на столике, впечатление создалось бы точно такое же.