Джонатан Франзен - Поправки

– Боже мой! – У нее вырвался смешок. – Мексикан-А!

– Слыхом не слыхал, – проворчал Гари.

– Клубные наркотики. Для молодежи.

– А Беа Мейснер доставила их к порогу нашего дома – для матери!

– Мама знает, что они у тебя?

– Пока нет. Я даже не знаю, как эта фигня действует.

Захватив прокуренными пальцами таблетку, Дениз поднесла ее ко рту брата:

– Попробуй.

Гари резко отстранился. Сестра, похоже, сама принимает какое-то снадобье, покрепче никотина. То ли она вне себя от счастья, то ли очень несчастна, то ли в ней бродит грозная смесь счастья с несчастьем. Нацепила серебряные кольца на четыре пальца, в том числе на большой.

– Ты пробовала этот наркотик? – спросил Гари.

– С меня достаточно спиртного.

Она снова завернула таблетки, Гари поспешно убрал сверток.

– В этом вопросе нам следует быть заодно, – сказал он. – Мама не должна получать от Беа Мейснер запрещенные наркотики, ты со мной согласна?

– Нет, – отвечала Дениз. – Не согласна. Мама – взрослый человек и может поступать так, как считает нужным. По-моему, нельзя просто взять и спрятать таблетки, ничего ей не говоря. Если ты сам ей не скажешь, это сделаю я.

– По-моему, ты обещала ничего не говорить, – напомнил Гари.

Дениз задумалась. Мимо окон проносились посыпанные солью тротуары.

– Ладно, я обещала, – признала она наконец. – Но с какой стати ты пытаешься ею руководить?

– Полагаю, ты сама убедишься: ситуация вышла из-под контроля, – сказал он. – Убедишься, что настало время кому-то взять на себя их проблемы.

Дениз не стала спорить. Она опустила солнцезащитный козырек и смотрела вдаль, где на фоне слепяще яркого горизонта высились небоскребы Госпиталь-Сити. Гари рассчитывал на большее взаимопонимание. «Маргинального» братца вполне достаточно, не хватало еще одной белой вороны в семье. Ужасно, что люди с такой легкостью выбиваются из колеи, перестают обращать внимание на условности. Как прикажете получать удовольствие от своего дома, работы, семьи, если кто-то может своевольно перекраивать правила?! В особенности Гари задевало, что очередным перебежчиком на сторону «маргиналов» оказался не придурковатый Другой из Другой семьи и из Другого социального слоя, а родная сестра, талантливая, стильная, еще в сентябре такая удачливая – в традиционном смысле слова, – что друзья Гари читали о ней в «Нью-Йорк таймс». А теперь она бросила работу, нацепила четыре колечка и пальто – вырви глаз, провоняла табачищем…

Он вошел в дом вслед за Дениз, втащив из багажника алюминиевый табурет. Внимательно наблюдал, как Инид встречает дочь, сопоставляя это с приветствием, которого сам был удостоен накануне: более продолжительные объятия, отсутствие критических замечаний с порога, сплошные улыбки.

– Я подумала – а вдруг в аэропорту вы наткнулись на Чипа и приедете домой все вместе! – воскликнула Инид.

– Сценарий неправдоподобен, по крайней мере по восьми причинам, – проворчал Гари.

– Он обещал приехать сегодня? – переспросила Дениз.

– Сегодня днем. Самое позднее завтра.

– Сегодня, завтра, в апреле, – проворчал Гари. – Слушай больше.

– В Литве неспокойно, – пояснила Инид.

Дениз пошла проведать отца, а Гари отыскал утреннюю «Кроникл». В подборке международных новостей между двумя более длинными заметками («Новый "Петикюр" заточит когти вашему псу» и «Не слишком ли велики заработки окулистов? – "Нет", говорят врачи, "да", говорят оптики») нашел абзац, посвященный Литве: «Беспорядки, последовавшие за парламентскими выборами, которые были объявлены недействительными, и покушением на президента Виткунаса… три четверти страны без электричества… противоборство парламентских фракций выплеснулось на улицы Вильнюса … аэропорт…»

– Аэропорт закрыт, – со злорадством прочитал вслух Гари. – Слышишь, мама?

– Он уже вчера был в аэропорту, – возразила Инид. – Наверняка успел вылететь.

– Почему же он не позвонил?

– Торопился на самолет, наверное.

Подчас способность Инид к самообману причиняла Гари едва ли не физическую боль. Он вытащил из бумажника квитанцию на табурет и перекладину для душа и продемонстрировал ее матери.

– Я тебе выпишу чек, – пообещала она.

– Лучше прямо сейчас, а то забудешь.

Инид подчинилась, вздыхая и ворча. Гари внимательно изучил чек.

– А почему здесь дата 26 декабря?

– До тех пор ты все равно не успеешь обналичить его в Филадельфии.

Стычки продолжались и во время ланча. Гари надолго растянул первый стакан пива и так же долго пил следующий, к величайшей досаде Инид, которая уже в третий, если не в четвертый раз напоминала о перекладине: ее-де срочно нужно установить в душе. Поднявшись наконец из-за стола, Гари сказал себе, что его желание руководить Инид вполне оправданно – пытается же она руководить им.