Джонатан Франзен - Поправки

Море поутру было слишком бурным даже для большого корабля. Утробный плеск волн за иллюминаторами столовой «Кьеркегор» не умолкал, пока миссис Нигрен просвещала сотрапезников насчет побочных эффектов кофеина и насчет квазидвухпалатной системы норвежского парламента. Сёдерблады явились разгоряченные какой-то интимной шведской гимнастикой. Ал ухитрялся поддерживать разговор с Тедом Ротом. Инид и Сильвия возобновили отношения с трудом: болели мышцы эмоций, перенапряженные накануне излишней откровенностью. Разговор вертелся вокруг погоды. Координатор развлечений Сюзи Гош подошла к ним, сообщила курс корабля и предложила записаться на экскурсию в Ньюпорт, штат Род-Айленд. С улыбкой предвкушения, радостно что-то лепеча, Инид записалась на тур по историческим местам города, после чего с ужасом увидела, что все, кроме отверженных обществом норвежцев, проходят мимо регистрационной доски, не внося своих имен в списки.

– Сильвия! – дрожащим голосом окликнула она. – Вы не едете на экскурсию?!

Сильвия оглянулась на своего очкастого мужа, и тот кивнул, словно Макджордж Банди, [58] Банди, Макджордж – советник по национальной безопасности при президентах Кеннеди и Джонсоне, поначалу сторонник, а впоследствии – противник вьетнамской войны. посылающий пехоту во Вьетнам. На миг голубые глаза Сильвии обратились внутрь: по-видимому, она обладала завидной способностью обеспеченных, не провинциальных людей разбираться в своих желаниях, не сверяясь поминутно с постулатами морали или статусными требованиями.

– Хорошо, – сказала Сильвия, – можно и поехать.

В другой раз Инид поежилась бы от такого намека на снисходительность, но нынче дареный конь избежал стоматологического осмотра. Пусть снисходительность – она именно в этом и нуждается. Так началось восхождение на крутой склон дня: Инид воспользовалась бесплатным полусеансом шведского массажа, полюбовалась с променада «Ибсен» осенними красками прибрежных деревьев и запила квартой кофе шесть таблеток ибупрофена, собираясь с силами, чтобы провести час-другой в очаровательном старинном Ньюпорте. Когда судно вошло в промытую дождем гавань, Альфред объявил, что у него болят ноги и он не сойдет на берег. Инид вынудила у мужа обещание не укладываться подремать, а то ночью не заснет, она со смехом (разве можно признаться, что для нее это вопрос жизни и смерти?!) просила Теда Рота не давать Альфреду уснуть. Тед ответил, что в отсутствие Нигренов это будет не так уж сложно.

Запахи нагретого солнцем креозота, холодных мидий, корабельного топлива, футбольных полей, сохнущих водорослей, извечная человеческая ностальгия по всему, что связано с морем и осенью, нахлынули на Инид, когда она, прихрамывая, спускалась по сходням к экскурсионному автобусу. День был тревожно-прекрасен. От сильных порывов ветра, мчащихся туч, солнца, превратившегося в гривастого льва, рябило в глазах, контуры белых досок и зеленых газонов Ньюпорта были размыты. «Откиньтесь на сиденьях и упивайтесь пейзажем», – посоветовал гид. Однако чем можно упиться, тем можно и захлебнуться. За последние пятьдесят пять часов Инид проспала всего шесть, и изнеможение навалилось как раз в тот миг, когда Сильвия сказала ей спасибо за то, что уговорила поехать. Асторы и Вандербильты, виллы и денежки – как ей все это надоело! Она устала завидовать другим, от самой себя устала. Инид не разбиралась ни в антиквариате, ни в архитектуре, в отличие от Сильвии не умела рисовать, не читала так много, как Тед. Интересы у нее были убогие, она мало в чем разбиралась. Единственно подлинное в ней – любовь. Отключив голос экскурсовода, Инид вбирала в себя октябрьский желтый свет, щемящие приметы скорой смены сезонов. Ветер вздымает волны в гавани, близится ночь. Все разом обрушилось на Инид: тайна, и боль, и странная, тянущая душу готовность, словно несчастье – желанная цель стремлений. В автобусе, на полпути от Росклиффа к маяку, Сильвия протянула Инид сотовый телефон – пусть-де позвонит Чипу. Предложение Инид отвергла – сотовые телефоны пожирают доллары: достаточно притронуться к этой штуке, и тебе выставят счет, – но у нее вырвалось признание:

– Вот уже много лет мы с ним почти не общаемся! Боюсь, он не рассказывает нам правды о себе. Как-то раз сказал, что работает в «Уолл-стрит джорнал». Я могла, конечно, ослышаться, но, по-моему, он сказал именно так, хотя на самом деле работает вовсе не там. Не знаю, как он зарабатывает на жизнь! Конечно, с моей стороны бессовестно жаловаться на такие пустяки, когда у вас беда куда пострашнее!