Алексей Митрофанов - Юлия

– Так ты, выходит, непростой парень?

– Да нет, я в политику не лезу. Мое дело – слобода.

– Но ты со связями?

– Не без этого, – с притворной скромностью подтвердил Олег. – Но я ими не пользуюсь.

– А если понадобится?

– Пока нужды не было.

– Не для себя.

– А для кого?

– Для пользы дела, – заговорщицки понизив голос, сказал Филатов.

– Какого дела? – недоверчиво спросил тот.

– «Оранжевого».

– Ну, тогда, наверное, да. А что ты имеешь в виду?

Все это время Олег говорил по-украински, а Филатов отвечал ему по-русски. От этого скорость коммуникации была невысокой, как Интернет на древнем телефонном модеме, когда постоянно рвется картинка видеоролика. Филатов понимал не все слова в его речи и кое-что вынужден был домысливать.

– Почему бы тебе не перейти на русский? – предложил Филатов. – А то мы совсем как Штепсель и Тарапунька.

– Я москальской мовой не розмовляю! – встал в позу Маслаченко.

– Так говорил же в Москве! – удивился Филатов.

– То в Москве, а то дома!

– Из принципа, значит?

– Есть немного.

– Тогда давай перейдем на английский. Или на французский.

– Зачем?

– Не хочу смущать твой слух русской речью, которую ты не любишь.

– Я с иностранными языками не дружен, – неохотно признался тот.

– Экая жалость, – притворно огорчился Филатов. – Придется оставить все как есть.

Он и не заметил, как в руке у Маслаченко появилась небольшая черная рация.

– Приготовьте там все, – отдал он распоряжение. – Я буду с гостем.

– Хорошо, – ответили ему.

За поворотом вдруг открылась настоящая сельская улица. По обе стороны ее тесно стояли беленые хаты под соломенными крышами. Окошки в хатах были подслеповатыми и почему-то с четырьмя круглыми стеклами каждое, а крыши спускались так низко, что до них можно было достать рукой. Во дворах то тут, то там ходили какие-то люди в старинных кафтанах и с саблями. Они почтительно здоровались с Маслаченко, тот важно кивал в ответ.

– Кто это? – спросил Филатов.

– Казаки.

– Для туристов?

– В том числе.

– А еще для чего?

– Для антуража.

– Живописно, – похвалил Филатов. Казаки напомнили ему стрельцов с пищалями возле Исторического музея в Москве, с которыми можно сфотографироваться за небольшую денежку.

– Это только начало, – довольно сказал Маслаченко. – Здесь будет центр народознания.

– Чего?

– Знаний о народе, о его исторических корнях и традициях.

– Хорошее дело.

– Я знаю. Видишь эти хаты?

– Да.

– Из чего, по-твоему, стены?

– Не знаю. Глиняные, наверное?

– Из глины с соломой, – пояснил Маслаченко. – Как их и делали четыреста лет назад.

– А они прочные?

– По сто лет стоят. А крыши – из ржаной соломы.

– Не протекают? – поинтересовался Филатов.

– Да ты что! – засмеялся Маслаченко. – Соломенная крыша лучше шиферной.

– Так уж и лучше?

– Ну, не хуже. А по экологичности – и сравнивать нечего.

– Ты так любишь старину, – заметил Филатов. – Что заканчивал? Исторический факультет, небось?

Маслаченко ответил не сразу и с явной неохотой.

– Ничего я не заканчивал. Но знаю по истории больше иного профессора. Высшее образование мало что значит.

– Конечно, – согласился Филатов, – дело не в нем.

Он не стал объяснять Маслаченко, что главная ценность высшего образования отнюдь не в знаниях, которые можно получить и самостоятельно, а в том, что оно дает способность к аналитическому мышлению, которую самостоятельно сформировать куда как труднее.

Маслаченко привел его в хату казацкого сотника, которая была значительно выше и больше остальных. В горнице две красивые официантки лет двадцати пяти в национальных костюмах сервировали стол. Посуда была глиняной, ложки деревянными, по стенам висели сабли, знамена и рушники. В красном углу – иконы.

– Настоящие? – поинтересовался Филатов, кивнув на артефакты.

– Здесь нет антиквариата, – ответил Маслаченко, – только исторически достоверные копии.

Одну из официанток Маслаченко назвал Галей. Улучив момент, он смачно шлепнул ее пониже спины. Галя сказала «ой!» и тотчас исчезла за порогом. Вторую звали Таня. Она тут же принялась строить глазки Филатову.

Стараниями официанток на столе появились традиционные яства украинской кухни. Все было почти таким же, как в московских ресторанах сети «Корчма», которые Филатов не очень любил, хотя иногда под настроение заглядывал туда. Украинская кухня не слишком разнообразна и своей стабильностью напоминает «Макдоналдс», хотя и с гораздо более широким ассортиментом.