Полумрак - Книга Натаниэля

– Вспомнил! – воскликнул он. – Лучше б молчал, а?… Ты же Свой собственный Сын!…

– Так. – сказал Господь, снова садясь.

– Это наверное самая Tвоя грязная…

– Остановись.

– Самая…

– Заткнись.

– Как Ты вообще на такое согласился?… – радостно спросил Сатана.

Господь удивился.

– Это была твоя идея! – сказал Он.

– Как Ты вообще на такое согласился?… – радостно повторил Сатана.

Господь нахмурился.

– Я, тем не менее, вырос в полной семье. – сказал Он недовольно.

– То, что у меня только мама есть… – начал Сатана.

– Да иди ты к чертовой матери со своей чертовой матерью!… – воскликнул Господь, внезапно разозлившись.

– Не смей так говорить о моей!… А. Ну да. – Сатана задумчиво взялся руками за одну из своих ступней. – Но Ты забыл самое главное. Мария была плохой матерью.

– Мария прекрасная мать! – воскликнул Господь.

– Да?… Ну для хорошей матери она Тебе ужасающее воспитание дала.

– Ужасающее воспитание?!… – глаза Господа поднялись к лбу. – О чем это ты?…

– Ну дорогой, – сказал Натаниэль, разводя руками, – Ты же вырос бродягой, неряхой. И кончил Ты очень плохо.

– Неряхой?!… – Господь задохнулся от возмущения.

– Ну да. Или будешь отрицать, что у Тебя проблемы с личной гигиеной?…

– Буду?! Я уже это отрицаю!… У Меня нет проблем с личной гигиеной!…

– Ну у Тебя может и нет, – кивнул Сатана, – только у меня есть. С Твоей.

– Посмотри на простыни, – продолжал он, – Ты просто на простыни посмотри. Почему они такие желтые?

– Ну…

– Потому что Ты не помыл ноги. Или что?…

Господь нахмурился.

– Это Моя чистота. – сказал Он нервно. – Ничто не может быть чище Меня.

Сатана засмеялся.

– Извини, – сказал он, вытирая случайную слезу, – прошу прощения. Я сейчас.

Господь подождал.

– Если помнишь, – напомнил Он, – люди не выдерживают сияния, исходящего от Моего лица.

Сатана поднял левую бровь.

– Сияния?… – переспросил он. – Они сказали – сияния?…

– Ну да.

– То есть света?…

– Ну наверное…

– А почему я его сейчас не вижу?…

– Ну Я откуда знаю!… – воскликнул Господь. – Это ж не Я про сияние говорю, а они, правда? Наверное, это невидимое сияние. Которое не выносят только люди.

– А Ты не думал, – спросил Сатана, произнося слова четко и раздельно, – что они просто боялись… сказать тебе… что у Тебя гингивит?…

Господь замер. Натаниэль смотрел на Него, не отрываясь. Господь смотрел на Натаниэля. Мягко открытая ладонь Господа двинулась к Его лицу.

– А?… – спросил Сатана.

– Нет. – твердо сказал Господь. – Не думал.

Сатана вздохнул и схватил подушку.

– Ну да, ну да. – сказал он. – Образец святости, а бороду не бреешь.

– А чем тебе борода не нравится?… – Господь погладил бороду.

– Да так, – Натаниэль пожал плечами. – Просто у Тебя в бороде крошки еще от четырех хлебов остались. С рыбою.

– Неправда!

Натаниэль махнул рукой.

– И потом, – сказал он, – Ты слышал про женское божественное начало? Мать-природа там, Земля-матушка, великая родительница, раздвинувшая ноги для того, чтобы родить саму себя?…

– Ну?…

– Что – ну?…

– Ну слышал.

– Ну так это же Ты, так?…

– Ну допустим Я. – Господь насторожился. – А что не так?…

– Ну я Тебя поздравляю, – сказал Натаниэль, – ну что не так. Ты бородатая женщина. Можешь в цирк на полставки устроиться.

Господь вздохнул и снова погладил бороду.

– 'ни символ плодородия. – сказал Он. – 'ни растут.

– Это Ты только что придумал. Не было ни у кого бородатых богинь.

Они снова замолчали.

– У викингов были. – сказал вдруг Господь.

– У кого?… – не понял Сатана.

– Ну у этих. С рогами. Они все были маленькие и бородатенькие.

Натаниэль задумался.

– Не, не, у них жены были, – сказал он уверенно, – круглые такие жены, румяные. Жен ты слепил из поднявшегося теста, чтобы они были аппетитными. А мужей ты вылепил из глины и грязи, и они все время месили эту глину и не мыли лица, пока жены месили тесто.

– Да?…

– Точно.

– Ты уверен?… – Господь обескуражено замолчал.

– Уверен.

– Из теста?…

– Да. Из соленого теста. Они пекли булочки и коптили салаку.

– А осталось?…

– Что осталось?…

– Тесто осталось, нет?…

Натаниэль склонил голову к плечу.

– А Тебе зачем?… На холоде стоит.

Господь шмыгнул носом и укрылся одеялом как плащом.

– А пожрать че-нибудь есть?… – спросил Он.

Иуда Искариот помедлил еще секунду и, вдохнув зачем-то полной грудью, спрыгнул с осинового сука.