Полумрак - Книга Натаниэля

– Да… – Господь почесал в затылке. – Кровь опять не оттереть будет. Опять кровавые закаты…

– Красиво… – сказал Натаниэль.

– В полдень-то?… – сказал Господь с сомнением. – А ты куда лезешь? Кто тебе сказал, что это колотая? Отойди немедленно! Встань в сторонке! Нет, зубы не колющее оружие! Найдешь – приставим.

Он прошёлся мимо строя французских душ.

– Ну что, граждане католики-протестанты, хулиганы-мародёры?… Руки вперёд, ладонями вниз. После досмотра разделяться будем.

– Вот тебе, бабушка Медичи, и Варфоломеева ночь. – хихикнул Натаниэль.

– Почему мизинца нет? Ничего не знаю. Найти и показать. Ладонями вниз, я сказал. Переверни. Ногти где? Ничего не знаю. А если под ними земля? Что значит «и над ними»? А… Ну так пойди и откопай! Так! Я придумал.

Господь поднялся на небольшое возвышение.

– Будем проще. Свои становятся справа.

– А не свои? – спросил Натаниэль.

– Решаем проблемы по мере поступления. Так, опять все куда хотят… Право там, куда Я показываю!

– Всё-таки удивительно, насколько Ты всемогущий. – сказал Натаниэль, глядя на длань Господа, – как можно показать направо так, чтобы было не направо с любой точки?…

Господь поменял руку.

– Всё? – спросил Он сурово. – Все встали?

– Это тоже не справа. – сказал Натаниэль. – Настоящее чудо, надо сказать.

Господь закатил глаза. Над толпой искалеченных мёртвых появилась табличка «Свои».

– Теперь точно всё! – воскликнул Он. – Всем спасибо.

– Кровопийцы! – воскликнула Вошь. – Уроды. Я вам этого никогда не прощу.

– Я тут причём?! – удивился Сатана. – Я тебя не придумывал.

– Нет, ну ты подумай, с самого начала всё так испохабить… – сказала Вошь угрюмо.

Натаниэль развёл руками.

– Ну должен же кто-то этим заниматься. – сказал он. – Я, между прочим, от своей конкретной эволюции тоже не в восторге. И ниша моя могла бы быть попросторнее и посветлее…

– А если я летать хотела? – сказала Вошь. – Если я о небе мечтала?

Натаниэль хотел что-то сказать, но передумал.

– Я, конечно, понимаю, да, – сказала Вошь, – все профессии важны, выбирай на вкус… Но это-то просто мерзко!

– Опять у тебя ко мне претензии! – сказал Натаниэль. – Я ещё раз повторяю, я тут – ни при чём.

Вошь недовольно пожевала губы.

– Ну хорошо, – сказала она после паузы, – мне хотя бы положен чёрный плащ?…

– Чё положено?! – поразился Натаниэль.

– Ну плащ. – сказала Вошь, пытаясь показать на себе. – С алой подкладкой. И причёска такая высокая, с проседью…

– Нет. – сказал Натаниэль. – Это вряд ли.

– Ну ладно… – вздохнула Вошь. – Но знаешь ли, не об этом я мечтала. Никогда не хотела таиться в темноте, хищно изогнув спину, набрасываться на невинную жертву внезапно, терзать её и пить её горячую кровь, мрачной тенью пугать из угла…

– Э-э. – сказал Натаниэль с удивлением. – По-моему это тоже немного не твоё.

– А что тогда моё?! – воскликнула Вошь.

– Верхушка пищевой пирамиды. – сказал Натаниэль. – Человек ест всех, а ты будешь есть человека.

Вошь ещё раз сделала паузу.

– Не из засады?… – уточнила она.

– Нет.

– Тогда хорошо. – сказала Вошь. – Но я надеюсь, что ты передашь Ему, что я чрезвычайно недовольна.

– Он просил передать тебе, что, хотя ты и чрезвычайно недовольна, это не снимает с тебя обязанности исполнять свои обя… ну, в общем, вести себя подобающе. У тебя есть миссия, ты должна её выполнять.

– У меня ещё и миссия есть?…

– Несомненно. Миссия. Стратегия. Это теперь у всех есть. Представляешь, что будет, если ты будешь плохой Вшой? Люди скажут: «Какая же это вошь? Где эпидемия брюшного тифа? Где эти маленькие весёлые точки внизу живота?…» Люди очень не любят, когда что-то идёт не так, как должно.

– Ладно, ладно… – сказала Вошь. – Но дружелюбности от меня могут не ждать. Это всё слишком грустно, чтобы я ещё вела себя как дельфин. Либо деловые отношения строго в рамках пищевой пирамиды и взаимного регулирования популяций, либо нежная привязанность. Одно или второе. Либо, либо.

Это, дорогие дети, рождественская сказка. В ней будут три призрака, в ней кто-то кардинально перевоспитается, один ангел получит крылья и – в ней будут мыши.

На холме стоял дом. И в доме было так тихо, чтоб было слышно каждый мышиный шорох. Мышиные шорохи, дети, издавали мыши. Маленькие серые мышки с маленькими розовыми ушками и длинными голыми хвостами.

О, нет, конечно. Хвост был только у одной мыши. У второй мыши хвоста почти и не было. То есть возможно где-то он и был, но в привычном для хвоста месте – прямо за мышью – хвоста не было.