Полумрак - Книга Натаниэля

– Даже боюсь представить, что это пророчество означает, – хмыкнула Четвёртая Тучная Корова, – не говоря уже о том, что этот факт наполняет мою жизнь неким новым смыслом. Просто чудесно – тебя съедают и даже не удосуживаются переварить…

– Вот об этом я и говорила, – сказала Четвёртая Тощая Корова с ноткой раздражения в голосе, – ты начинаешь размышлять, ты заставляешь меня начинать объяснять, и вместо того, чтобы спокойно сделать своё дело, мы уже обе размышляем о тщете всего сущего, задаёмся вопросами смысла и целесообразности… Это так… непрофессионально…

– Ну не знаю, – Четвёртая Тучная Корова попыталась пожать плечами, но в итоге просто слегка кивнула, – если нет смысла, то что есть? То есть, конечно – пророчество вещь всё равно очень туманная, и оно всегда будет истолковано неверно…

– Да кто тебе сказал такую глупость?! – воскликнула Четвёртая Тощая Корова. – Пророчество может быть истолковано единственным образом!

– Да ты же и сказала! Не может быть, чтобы совсем единственным. – сказала Четвёртая Тучная Корова. – То есть не может прийти другой толкователь и сказать «нет, я думаю, мой уважаемый коллега не совсем прав в отношении А, ведь скорее Б, чем В»?…

– Не могу представить. – сказала Четвёртая Тощая Корова. – Не знаю ни одного толкователя, знающего алфавит.

– То есть пророчество всегда имеет какой-то заранее предопределенный смысл? – спросила Четвёртая Тучная Корова, задумчиво начиная жевать. – Но погоди, ты же сама, только что, говорила, что пророчество может быть истолковано неверно.

– Да. Но это будет значить, что неверное толкование как раз правильное. То есть, я имею в виду, это и есть цель. – сказала Четвёртая Тощая Корова. – Ты же сама понимаешь, когда одна корова пожирает другую корову – это никак не похоже на год плодородный и год безродный. Вот если бы корова родила телёнка живого и телёнка мёртвого… Да, мало же смысла? Пророчество – прежде всего результат взаимодействия личности толкователя и личности, которой он это всё втолковывает.

– Ну тогда – какая разница, как мы себя будем вести, если в итоге пророчество будет истолковано единственно неверным способом? – спросила Четвёртая Тучная Корова.

– Потому что это наше предназначение, – вздохнула Четвёртая Тощая Корова. – Ты думаешь, мне это нравится? Ты думаешь, то, что я пожру тебя, поможет мне идентифицировать себя, как представителя сообщества коров? Ты думаешь, это повысит мою самооценку? На-авоза! Мне это, я думаю, нравится ещё меньше чем тебе. Потому что мне с этим – жить.

– У вас всё в порядке? – осведомилась Пятая Тощая Корова, подходя и подозрительно косясь на Четвёртую Тучную Корову.

– Да, всё нормально, – сказала Четвёртая Тощая Корова, не сводя глаз, с Четвёртой Тучной, – спасибо, что беспокоишься.

– Тебе помощь не нужна? – спросила Пятая Тощая Корова, слизывая с морды кровавые пятна.

– Сама справлюсь. Спасибо.

– Ну смотри. Скоро рассвет. – сказала Пятая Тощая Корова и отошла, оглядываясь через плечо на Четвертую Тучную.

– Спасибо. – сказала Четвёртая Тучная Корова.

– Не за что, – сказала уныло Четвёртая Тощая Корова, – она бы тебя всё равно не тронула. Она для этого слишком большая формалистка.

– Я про нашу беседу. – сказала Четвёртая Тучная Корова. – Собственно, это была вся моя жизнь, я думаю. Я полсна паслась и полсна беседовала с тобой. Теперь я могу и умереть.

– Не очень-то много смысла, – сказала Четвёртая Тощая Корова, – вот в такой жизни, тут ты права.

– Ну теперь по крайней мере мне не страшно, что в моей жизни не было смысла. Я теперь знаю, что его и не могло быть! – воскликнула Четвёртая Тучная Корова. – Так что давай, приступай. Могло ведь быть намного хуже…

– Это как это? – спросила Четвёртая Тощая Корова, делая нерешительный шаг вперёд.

– Ну я могла, как ты и говорила, рожать весь сон семь живых и семь мёртвых телят. Это было бы ужасно. Слишком много грязи и боли на то же количество смысла. С чего начнёшь? Бедро, горло? Нет, мне абсолютно всё равно, как удобнее тебе.

Натаниэль подал знак.

– С Воскрешеньем Тебя, с Воскрешеньем Тебя, с Воскрешеньем, о Боже, с Воскрешеньем Тебя! – запели чрезвычайно неровным хором сонмы душ.

Натаниэль сдёрнул с кулича полотенце и, шагнув вперёд, низко поклонился.

– Добро пожаловать домой! – воскликнул он. – Мы тебя ждали.

Господь посмотрел на него устало и кивнул.

– Я Сам Себя ждал. С нетерпением. – сказал Он. – Который тут Спартак?