Полумрак - Книга Натаниэля

– Это как? – заинтересовался Нерон.

– Ну они же христиане, так? Представь, что ты им предложишь усесться вместе со всеми и посмотреть утренник. Они будут оскорблены. А если ты дашь им умереть за веру, они в итоге в общем-то будут тебе благодарны.

– Что?! – воскликнул поражённо Нерон.

– Ну да. На то они и христиане, понимаешь? Это часть христианства, что тебя должны сожрать львы. Иначе ты неправильный христианин. Понял? Если христиан едят львы, а тебя лев не съел, а вместо этого ты посмотрел утренник – какой же ты христианин?

– Какой? – спросил Нерон.

– Неправильный! – воскликнул Натаниэль. – Так что давай. Не подводи людей. У тебя есть перед ними совершенно определенные обязательства, и ты должен их выполнить.

– Ну не знаю… – сказал Нерон.

– Вот, пожалуйста, посмотри! – сказал Первый Философ, поднося к глазам слегка погнутую швейную иглу. – Ни одного ангела, и это ты можешь видеть. А ангелов не можешь. Какое ещё доказательство тебе нужно?

– Ангел – это чистый дух, – возразил Второй Философ, разливая чай по чашкам, – а дух лишён телесного и потому может быть бесконечно мал. Бесконечно малого ты увидеть не можешь. Поэтому и ангелов на острие может поместиться бесконечно много.

– А как бесконечно малое может танцевать? – воскликнул Первый Философ. – Кроме того, если их там бесконечно много, там довольно тесно, правда? И танцевать в общем-то неудобно.

Размахивая рукой, Первый Философ укололся и сунул палец в рот.

– Их там шесть. – сказал спокойно Третий Философ, отнимая иглу у Первого Философа.

– Почему шесть? – спросили Первый и Второй Философы.

– Очень просто. – сказал Третий Философ. – Ангел есть дух, дух лишён телесного, а значит не определён в мире телесного. Ангелы занимают не бесконечно малое, а неопределённо малое пространство. То есть вообще неопределенное. Какое получится. Какое есть. И поэтому их там может быть неопределенно много. Или неопределенно мало. Например, шесть.

– А почему именно шесть?! – воскликнул Первый Философ. – Ведь их там может вовсе не быть. Или их там, скажем, семеро.

– Совершенно верно. – сказал Третий Философ ещё спокойнее. – Пока ангел неопределён и неопределим, их там сколько угодно. Поэтому их и шесть, и семь, и ни одного. Все ответы верны.

Второй Философ, закашлявшись, отставил свой чай.

– Не в то горло попало… – сказал он, слегка синея от удушья.

– Раз, Два, Три… Раз, Два, Три… – величественно считал Первый Ангел. – Ты Ведёшь, Не Забывай! Ну Вот, Опять. Это Моя Нога, Между Прочим.

– Извини, – сказал величественно Второй Ангел, – Давай Ещё Кружочек? У Меня, Кажется, Началось Получаться.

– Я Же Тебе Говорил, – величественно прошептал Третий Ангел Четвёртому Ангелу, – Тут Почти Не Будет Народа. Надо Было В Пятницу Вечером Прийти. В Пятницу На Иглах Не Протолкнуться.

– Да С Чего Ты Ходишь! – воскликнул величественно Пятый Ангел, швыряя карты на стол. – У Тебя Червей Что Ли Нет?

Шестой Ангел величественно мотнул головой. Крохотная косичка описала величественную дугу в воздухе.

Седьмой Ангел обмахнул своё одеяние, похожее то ли на величественный банный халат, то ли на величественную ночную рубашку.

– Как Же Так Получается, Благодать Их Раздери, – сказал он задумчиво, – Что У Людей Два Горла, То – И Не То…

– Нет, ты представляешь? – воскликнул Ван-Гог возмущённо. – Поворачивается, говорит – «Простите, это кажется ваше?» и хлоп – оно уже тут…

Он с усилием подёргал себя за ухо.

– Господь всегда так делает. А чем ты собственно недоволен? – сказал Натаниэль. – Прекрасное ухо.

– Чем! – воскликнул Ван-Гог. – Я умер, правильно?

– Ну да. – сказал Натаниэль. – И я очень рад слышать, что ты считаешь, что это правильно.

Ван-Гог махнул рукой.

– Ну подумай сам. Я художник. Я умер. Ну? Кто я теперь?

Натаниэль подумал.

– Мёртвый художник?… – предположил он.

– Знаменитый художник! – воскликнул Ван-Гог. – Все знают, что художники становятся знаменитыми после смерти, особенно если умирают в нищете.

– Ну не знаю… Вот возьми, к примеру, Янссенса… – сказал Натаниэль задумчиво.

– Кто такой Янссенс? – спросил Ван-Гог.

– Вот-вот… – кивнул Натаниэль.

Ван-Гог ещё раз подёргал себя за ухо.

– И где он его взял-то… Я его найти так и не смог…

– Ну так чем тебе ухо-то не угодило? – повторил свой вопрос Натаниэль.

– Ну представь, что я теперь известный художник. – сказал Ван-Гог. – И все умирающие ценители моего творчества, увидев меня, будут восклицать «Но у него же два уха!».