Полумрак - Книга Натаниэля

Натаниэль вытащил из-за пояса большую палку и несколько раз ударил по модели. Папье-маше сложилось в аккуратную горсть мусора.

– Да, – сказал Натаниэль, пряча палку, – именно так всё и было. Дальше на место происшествия прибыла соответствующая комиссия. – Он снова уткнулся в бумажку. – Они обнаружили что все, кто отвечал за технику безопасности, надзор за работами, распределение средств и так далее, в общем – все, что все теперь говорят на каких-то странных языках. Во всяком случае, активно дают понять, что не понимают своего родного.

– И? – спросил Господь, закидывая ногу на ногу.

– Предварительная версия комиссии: гнев Господен. Однако представители Церкви Истинного Бога, Другой Церкви Истинного Бога и Церкви Другого Истинного Бога, которые должны были, кстати, иметь свои представительства на четвёртом этаже Храма Торговли, в отделе «Торговля Собой И Сопутствующие Товары», от комментариев воздерживаются.

– Ну а на самом-то деле кто виноват? – спросил Господь.

– Некомпетентность. – сказал Натаниэль. – Ну если не умеешь воровать – чего браться-то?

– Привет, – сказал Господь, когда Суворов умер, – добро пожаловать.

Суворов оторопело посмотрел на Него.

– Ничего, – успокоил его Господь, – все сперва не понимают. Добро пожаловать в загробную жизнь.

– А я думал… – сказал полководец, слегка заикаясь. – Святой Пётр… За Бога, за царя… За Отечество… А того…

– Сейчас. – сказал Господь ласково. – Святой Пё-ётр!

Из-за спины Суворова выступил тощенький человечек в очках, густой бороде с проволочными крючочками за ушами и в белой хламиде поверх свитера. В руках у него была большая, раскрытая на середине амбарная книга.

– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста. – сказал он, лучась вежливостью и дружелюбием.

– Суворов, Александр. – сказал Суворов.

– Ага… Су-во-ров. Как же, как же, герой войны, отец солдатам…

– Это какой Суворов? – заинтересовался Господь.

– Тот самый, – сказал «Пётр», – который через Альпы.

– Через Альпы?! – воскликнул Господь. – Это на слонах что ли через Альпы?!

– Наверное, – легко согласился «Пётр», – на чём же ещё. Альпы большие, есть что-то надо… Наверное на слонах.

– Да почему на слонах? – почти обиделся Суворов. – На лошадях. И пешком.

– Э, нет, – сказал Господь, – Я прекрасно помню про слонов и Альпы.

– Да это Ганнибал был! – воскликнул Суворов.

– Ганнибааал! – крикнул Господь.

– Чего? – отозвался кто-то в стороне.

– Сюда пойди, разговор есть.

Появилась ещё одна душа – немного толстая, но всё ещё со следами мужественности.

– Я.

– Ты, говорят, в Альпах всех слонов съел? – спросил Господь.

– Я тут причём? – сказал Ганнибал, подмигивая Натаниэлю, который за спиной Суворова сдирал с себя хламиду. – Их там и так не было.

– Ну правильно, – кивнул Господь, – ты съел, вот и не было. Вон пузо-то какое.

– Это были козы. – объяснил Ганнибал. – Мы там все были на козах, понимаешь?

– Что, вся армия? – спросил Господь, расплываясь в улыбке.

– Ну да.

– И чё, и ноги по земле волочились?

– Ноги… Меч с щитом волочились! – воскликнул Ганнибал, хлопая себя по животу. – Трудно было!

– Ладно, иди, – сказал Господь, – каждый раз смешно, как слышу. И ты иди, полководец, – сказал Он Суворову, – отдыхай.

Натаниэль пнул амбарную книгу и посмотрел на Господа.

– Ты слышал, нет? – сказал Господь. – На козах. Вся армия на козах. Он Меня за дурака держит?

– Не знаю, – сказал Натаниэль, – а за что Тебя надо держать?

Адам обнял Еву за плечи и поднял руку к ночному небу.

– Посмотри, как прекрасно, – прошептал он ей на ухо, – и весь этот мир сотворён для нас.

Где-то близко запел соловей.

– Прислушайся, – сказал Адам ещё тише и ещё нежнее, – и ты услышишь музыку. Звук гармонии сфер.

Ева прильнула к Адаму и сделала вид что прислушивается.

Через секунду они оба заткнули уши – с небес послышался звук, похожий на вопль умирающей от смеха касатки, пытающейся не подавиться тренерским свистком.

– Что это?! – крикнула Ева.

– Простите, – раздался Глас с небес. Вопль касатки оборвался в одном высоком писке растягивающихся мехов. – это Гармония Сфер. Не помешал?

– Ужасно, – проговорил Адам, пытаясь мизинцем выковырять из уха остатки звука. – Никогда так больше не делай.