Полумрак - Книга Натаниэля

– Ну мы честно пытались, – сказал Азария, – нас упрекнуть не в чем. Предлагаю помолиться и лежать дальше.

– Привет, ребята, – сказал Господь, – чего скучаем? Душно у вас тут.

– Так не пойдет, – сказал Натаниэль, надувшись, – так не пойдет. Ну что такое?!

Сунув в рот ещё одно яйцо, Натаниэль повернулся к идолу.

– Он мне каждый раз будет выходные портить?! – спросил он у идола. – В кои-то веки выберешься…

– Пап, давай быстрее, а? – сказал Исаак, зубами вытаскивая из ладони занозу.

– А то ведь вы до темноты не вернётесь.

Исаак сидел, скрестив ноги, прямо на жертвеннике, и несчастным не выглядел.

Авраам похлопал себя по карманам. Кремень, огниво, трут, верёвка, на поясе каменный нож.

– А, прости! – сказал Исаак и вытянулся в полный рост.

Авраам дрожащей рукой достал нож и нерешительно замер.

– Ну же, Авраам, – раздался Голос с небес, – Я всё ещё жду.

Авраам сжал нож обеими руками и поднял над головой. Исаак зажмурился и стиснул зубы.

Ничего не произошло.

Исаак понемногу открыл глаза. Потом открыл их широко и уставился на отца.

Тот, не опуская ножа, бормотал себе под нос.

– …и у тебя были такие вот пяточки, и ямочки на попке, а когда мы приучили тебя к горшку, ты с ним не расставался, таскал его везде с собой и сидел на нём, как царь на троне…

Исаак покраснел.

– Пап, по-моему это у меня перед глазами моя жизнь должна пробегать, нет? Не у тебя.

Авраам опустил нож.

– Я не могу.

– Не можешь что? – спросил Исаак.

– Не можешь что? – спросил Голос с небес. – Давай, Авраам, не заставляй меня ждать.

– Я не буду! – крикнул Авраам, бросая нож. – Что я скажу его матери? Что я скажу себе?! Что я скажу кому угодно? Что я убил человека, потому что я боюсь своего Бога?

– Ну да, – сказал Голос, – а чем тебе не нравится твой Бог?

– Мне не нравится, – сказал Авраам, обнимая Исаака за плечи, – что у меня есть Бог, который называет нас своими детьми и при этом требует, чтобы мы убивали своих детей.

– Ну хорошо, – сказал Голос, – можешь пойти и поймать чужого ребёнка. И принести его в жертву своему Богу.

– Ха! – сказал Авраам. – Я на это даже отвечать не буду. Пойдем-ка, сынок.

– Скажи-ка, Авраам, ты понимаешь, – протянул Голос, – что теперь Я могу поразить тебя бедствиями, болезнями, смертью?

– Можешь! – воскликнул Авраам. – Но это и называется «жизнь»! Бедствия сменяют покой, покой сменяет бедствия, болезни крадут здоровье, и в самом конце – смерть. Это и есть жизнь.

– Пап, ну давай, – сказал Исаак, поднимая нож, – ну чего ты? Ну я не против, а Господь ждёт. Ну чего ты? Ну давай, ну зачем тебе проблемы, ну пааааап!

– Довольно! – раздался Голос. – Прекрасно. Наконец-то, ребята. Теперь собирайтесь и отправляйтесь домой.

Авраам и Исаак замерли, уставившись на небеса.

– Что? А. Да, это было испытание. – объянсил Голос. – Не искушение – это не по Моей части. А испытание. Этим Я дал вам обоим ценный урок. И всё такое. Только не спрашивайте – какой.

Сын с отцом молчали.

– Да, если вам, ребятки, так охота, принесите мне в жертву агнца. Агнец в кустах.

«Опять», мрачно подумал запутавшийся в кустах агнец, «Почему всегда я? Почему всегда я, чёрт меня побери? Что за извращённая, больная фантазия с одной извилиной? Блин, я всегда один. Их двое, и они радостно прирежут меня. А я один. Ладно… Как же это там… А.»

– Беее, – мрачно сказал агнец, глядя на подбирающего нож Авраама, – Бее, так его. Бее.

Все, кто был в зале, завороженно следили за Саломеей – Ирод, Иродиада, придворные и гости, лакеи и четыре кошки.

Саломея танцевала сама с собой, а казалось, будто танцует сразу три человека. Её руки прыгали по её телу и ласкали его, сжимали и отпускали, мяли и раскатывали так, что казалось, будто Саломея – кусочек изящной глины или подвижной ртути в двух узких ладошках.

Когда она остановилась, выдохнули не все и не сразу.

– Потрясающе. – сказал Ирод. Ему пришлось скрестить ноги, чтобы не выдать своё волнение. – Потрясающе.

– И?… – подсказала Иродиада.

– Знаешь что, дочка, – сказал Ирод, – проси чего хочешь.

– Чего я хочу? – сказала Саломея невинным чистым голосом.

– Всего, чего хочешь! – воскликнул Ирод. – Что придёт в твою головку.

– Хм, посмотрим. – Саломея вытащила из-за пояса небольшую, сложенную вчетверо бумажку, развернула её. – Ах, да.

Она повязала на лоб тёмно-зеленую ленту.

– Итак, – она чуть-чуть откашлялась и уставилась на бумажку. – Армия Освобождения Палестины требует у тебя, о Ирод…