Юля Панькова - Война не Мир

― А скажи, вот ты сейчас в таком же теле, как у меня, почти что. Скажи, где это у тебя помещается? Твоя амеба?

― Моя амеба? ― Рената едва не заплакала, ― ты хочешь сказать «я»?! Где я нахожусь? ― она подумала и показала себе на лоб.

Я закатила глаза, пытаясь увидеть свой лоб, и испытала тошноту и головокружение одновременно.

― А я? ― спросила я, морщась.

Она пожала плечами.

― Каждый сидит там, где ему приятно. Но вообще-то считается, что мы никогда не покидаем места, где изначально возникли, куда бы дальше ни шли…

Я не поняла, но решила, что моя амеба, наверное, в заднице. Самое лучшее место для возникновения рефлексии. Я ни фига не разбираюсь в простейших. Но немного привыкнув к своей новой многогранной личности, я даже решилась выпить чашечку кофе. В конце концов, оно тоже состоит из чего-то там очень мелкого, неделимого. В голову сразу полезли вопросы: кто это пьет ― я или оно? Не горячо ли. И не вызовет ли четвертая чашка некие амебные ухудшения ― целлюлит, ранний климакс…

― Амебы стареют? ― спросила я, думая одновременно про похороны и морщины.

― Нет.

Рената тоже налила себе четвертую чашку. Я немного успокоилась. Хотя мне неизвестно, кто она в своем обществе ― амеба, которая ведет здоровый образ жизни или шахидка, которая носит тесную одежду и не кашляет.

― Ладно, ― сказала я, ― давай дальше про похищения.

― Сначала это были просто эксперименты, ― послушно начала она, ― людей подвергали картинкам и все смотрели, что будет. Правительство выделяло огромные деньги, но все равно нам пять раз поднимали налоги, потому что бюджета все не хватало. Мы были не против. Каждый патриот понимал, чем грозит ваше бурное технологическое развитие, если не направить его, ― она почему-то запнулась, ― в нужное русло.

― Знаешь, цивилизации сменяют друг друга, это нормально, ― попыталась оправдаться я. Помню, мое детство закончилось, когда я прочитала первое издание Властелина Колец. Мне было лет 9. Толкиен писал: зло с Востока. Я почему-то поверила. Чувство вины перед цивилизованным миром до сих пор примешивается к моей национальной гордости.

― Конечно, ― ответила Рената, ― но последнее время я почему-то думаю, что вы не стали бы на нас нападать…

Ее взгляд стал рассеянным. Словно она пыталась уловить среди своих мыслей истину, и никак не могла. Странно, что такие развитые существа могут чего-то не догонять.

― Некоторое время назад у нас появилась популярная передача, ― все так же рассеянно, сказала Рената, ― актеры, наряженные в кольчуги и плетеные налобные ленточки, изображали наших, а темные полчища все пытались у них что-то забрать.

― Кольцо? ― как-то само собой спросила я.

― Откуда ты знаешь? ― удивилась Рената.

Меня обдало жаром не стопроцентного прозрения. Если бы моя молекула была также продвинута, как Ренатина, я бы просто слетала, включила и посмотрела все эти их передачи ― про темные полчища, плетеные ленточки или что там еще. Лучше один раз слетать, как говорится. С учетом того, что у молекул нет зрения.

― Дорасскажи про картинки, ― попросила я, ― что именно ваши крутили нашим?

Где-то я слышала, что человек ― не создатель. Следовательно, он не может создать то, чего в мире нет. Ему трудно даже вообразить то, чего он ни разу не видел. Это как в журнале, для которого я писала статью про зоофилов ― нужно быть спецом в теме, и тогда редактор тебе поверит. Как-то наши миры, судя по всему, странно пересекались. Пока Рената собиралась с мыслями, я успела задать еще один вопрос. Так же как в случае с розовыми шеями, я спросила, когда у нее на родине появились те передачи.

― Не помню, ― сказала она, ― давно. Но фанаты прочухали фишку недавно. Появилась даже новая тюремная форма ― темный.

Слава земному психоделику Толкиену, давшему толчок межгалактической фентази ― подумала я и стала готова дослушивать про картинки.

― Нам не сообщали, что точно вашим впихивают в мозги. Но из достоверных источников я знаю, что лучше прочих кадров на вас почему-то действует бородатый мужик на облаке и голый на серфинге. Некоторым почему-то показывают мужика в горах. Наверное, хотят посмотреть, который их них эффективней.

― И что мы?

― И вы начинаете искать этих мужиков. Потом, после того, как из труб вас возвращают обратно на землю.

― Рената, ― сказала я, отметив про себя, что нас все-таки, возвращают, ― ты знаешь, почему мужики разные?

― Почему?

― Чтобы мы соревновались, чей лучше.

Кажется, я объяснила в ее духе. Рената задумалась.