Юля Панькова - Война не Мир

В день получки издатель не появилась в редакции. Люди заскучали и всё спрашивали, чья очередь заказывать пиццу. После обеда в мой кабинет постучал сисадмин.

― Тут это, ― замялся он, плотно прикрыв дверь. Я подумала, что он хочет выпросить новую карту памяти или мышь. Но он назвал имя издателя, ― короче, она звонила.

― Хорошо, ― ответила я, отвлекаясь от чтения материала, ― и?

― И она велела передать, что твоя зарплата урезается в половину.

Я не поверила своим ушам. Много абсурда в этом мире, но чтобы урезать ничего вдвое… Это было покруче, чем увидеть никого против солнца.

― Чего? ― спросила я.

― Вдвое, ― повторил сисадмин, ― как и у всей редакции.

Мне стало еще любопытней.

― Какого хера? ― спросила я, ― и почему про мою зарплату она позвонила тебе?

― Не знаю.

Я набрала номер издателя. Дома у нее включался автоответчик, мобильный был в зоне «идите нафик». Чтобы подумать, мне захотелось свежего воздуха. Я вышла из своего кабинета в редакцию и спросила, кому заодно купить салату. Из-за компов поднялось 8 рук. Значит, всем.

― И мне, ― вяло сказал сисадмин, ― и это, новую мышь.

Я кивнула. Может быть, новых мышей теперь продают в отделе готовых салатов.

Пока я стояла в очереди за салатами, позвонила Рената. Она звучала напуганно.

― Что стряслось? ― я в ответе за того, кто к нам прилетел.

― Нам нужно торопиться, у нас почти не осталось времени! ― крикнула она и отрубилась.

На уровне «привет» и «как дела» общение (даже межгалактическое) не составляет проблем, даже если говорящие передают свои мысли с акцентом. Но если дело касается дела, могут возникнуть проблемы. Иногда мне кажется, что Рената просто недостаточно владеет земным языком. Я пожала плечами. Подошла моя очередь, и мне отмеряли шестой салат. На седьмой банке оказалось, что наполнять ее нечем, потому что остальные виды салатов вчерашние. Я думала о том, что Рената имела в виду. Последнее время каждому не терпится совершить что-то глобальное. Хотя бы урезать зарплату.

Мой бойфренд говорил, что война ― это как секс, кому-то кажется, что без нее нельзя выжить. Я начинаю верить.

После того, как я раздала салаты, секретарша дозвонилась до издателя и перевела звонок на меня. Я не успела даже сказать «привет», «как дела».

― Вы опоздали с выходом первого номера. Не воспринимай это, как что-то еще, я просто думаю, это заслуживает наказания. Я вас наказываю, ― выпалила издатель.

Думать «нападение ― лучшая защита» в такой ситуации банально. Я подумала о том, будет ли видно ток, если его раскрасить. Напряжение в 220, например, будет красным. 120 ― синим, с белыми звездами. Мне подумалось, что, в таком случае уже все-все, даже невидимое, в этом мире станет понятным. Секреты и прятки позволяют некоторым добиться своего ― некоторые вещи нельзя различить сходу, и, пока их нельзя различить, они делают свое дело. Так, например, работала советская пропаганда в Кореейской войне. Никто не видел ее силы, пока не стал очевиден результат ― пятьдесят тысяч американских дезертиров, предавших интересы родины. Невидимые вещи сильнее видимых, думала я. На стене, к которой я отвернулась, слушая издателя, была розетка.

― Это все? ― спросила я, когда наступила пауза.

Послушав ее еще немного, я отрапортовала, что до меня дошло, и повесила трубку. Если ты хочешь прекратить разговор, просто скажи «Понятно».

Единственное, в чем я ошиблась, приняв решение, была наиглупейшая вещь. Я наивно предположила, что редакция увидит абсурд ситуации и уволится вместе со мной полным составом. Я ошиблась. У каждого нашлись причины остаться. Я, наверное, ходячий суд Линча. Или я просто ленива, чтобы находить аргументы и объяснять себе, почему человек сделал то или это. Понятия не имею, отчего мне это не интересно.

Говорят, что дети обостренно чувствуют несправедливость. Я много раз читала об этом у детских психологов. Про человека, у которого осталась эта способность, говорят, что он юный максималист. Если согласиться с негативным смыслом этого слова, надо признать, что впадать в рассуждения по каждому поводу ― правильная вещь. Вася из шестой квартиры отрубил спящему отцу голову, потому что, очевидно, страдал неспособностью к эмпатии и с детства отличался промискуиттетным сексуальным поведением. Ну не дебильно ли?

― Понимаешь, у нее сейчас дети болеют. Водитель сказал, что каждую субботу она возит их к психиатру, ― сказал мне сисадмин.

Профессионализмом у актеров считается выйти на сцену после личной трагедии и отрабатывать кассовый сбор так, чтобы зал аплодировал стоя. Впрочем, сейчас публика по любому вскочет. Никто не желает показать, что скверно петрит в искусстве.