Юля Панькова - Война не Мир

Она выглядела озябшей. Я решила намешать ей горячую ванну с солью, но она не захотела ее принимать.

Когда вечером она ушла в свою комнату спать, я достала спрятанную картинку. Над урбанистичным холмом, чем-то похожим на Замоскворечье, с неба наклонялся над городом огромный экран, похожий на солнечную батарею. На экране виднелось отражение, сильно напоминавшего крышу Василия Блаженного. Только на картинке позади Василия росли самолетные крылья, и красиво вился черно-зеленый дым. Под картинкой готическим шрифтом было написано «Война».

Меня передернуло. Я подумала: Нострадамус, блин. Хорошо, что хоть не слепая.

― Кассандра? ― тихо спросила Рената у меня за спиной. Я подпрыгнула. Я думала, что она давно спит.

― Извини, я хотела только прибрать, ― показывая на рисунок, соврала я, чтобы ее не расстраивать. Пока она была только тихой, но ученые утверждают, что в состоянии аффекта чудики могут сдвинуть с места слона.

― Она ничего не знала.

― Кто?

― Слепая Флёгра.

Я растерялась.

Рената все-таки выглядела рассерженной. Не знаю, что больше ее расстроило: мое любопытство к незаконченному рисунку или упоминание о ясновидящей. Хотя, про предсказательницу я, кажется, только подумала. На момент я слегка отупела.

― Как ты сказала? Фуагра? ― переспросила я и стала суетливо соображать. На всякий случай я решила считать, что все-таки не просто подумала про Кассандру, а ляпнула что-то про прогнозы, звезды и гороскопы, а Рената по ассоциации со сложным названием вспомнила какой-нибудь… там ресторан… где, не знаю, скажем, работала ее мама, теща или злая мачеха. Что если, скажем, она пела там густым голосом в микрофон?.. И теперь Рената вспомнила ее имя, и нам удастся ее найти…

― Флёгра, ― спокойно напомнила мне Рената.

― Нет, Рената! ― Воскликнула я, запутавшись, ― слепую предсказательницу звали Ванга!

Я читала, что кретины могут кого угодно сбить с толку железной логикой. Значит, кретин из нас ― я. Засмеявшись, я хотела сказать свое обычное «пойдем спать», сон вообще решает любые проблемы, но сказала:

― А хочешь, я возьму отпуск, и мы поедем с тобой…

― А говорила, что никогда не смотришь ТиВи, ― разочарованно протянула Рената, развернулась и ушла в свою комнату…

Я проснулась, оттого что ко мне кто-то жался. Открыв глаза, я не сразу сообразила, что это Рената. Она сидела на моей постели и скребла мелком по листу. Бедро в шелковом халате было теплым ― она спрятала его под мое одеяло.

― Что ты хочешь? ― спросила я, теребя и стараясь расправить примятые волосы. Женщина меня видит или мужчина, не люблю выглядеть аут оф статус.

― Хочу показать тебе кое-что.

― А до утра это не подождет?

После просмотра рисунков и путанного диалога о ясновидящих я долго не могла уснуть и теперь боялась, что не проснусь утром. Рената положила кулачок на край листа.

― Ты всегда делаешь все слишком поздно, ― отрезала она и продолжила рисовать.

Я вспомнила свое неотправленное письмо американскому ангелу. Наверное, я сразу вспомнила о нем, потому что это единственное промедление, о котором я на самом деле жалею. Не нужно было жаловаться ему в двух мегабайтах о том, как он далеко и как я люблю. Получить несколько бодрых строк перед лицом террористов было бы достаточно. Кто его знает, о чем мечтают умирающие. Но почему-то большинство предпочитает отдать концы под оптимистичные прощания близких.

― Не надо мне ничего показывать! ― неожиданно для себя заорала я, ― отправляйся в свою комнату! Спать!

Рената выронила альбомный листок и свинтила. Я с размаху плюхнулась на подушку. Однажды в начальных классах я лежала в больнице с воспалением легких. Соседка по палате, девочка старше меня на пару лет, ночью забралась ко мне в кровать, стала гладить меня по животу и шептать в ухо что-то коварное. Она объяснила, что это игра в дочки-матери.

― Папа, в таком случае, лишний, ― сказала я, ― и вообще, я люблю другого…

― Знаешь, откуда пошло выражение «отмороженный»? ― вдруг сунула голову в дверь сердитая Рената, ― вас, кретинов, швыряли на Землю в крионовых скафандрах, и вы не таяли здесь миллионы лет!

Я закрыла глаза…

Главный задерживался ― с утра он повез усыплять своего бассет-хаунда. Редакция отчего-то стояла вся на ушах. Хотя, внешне казалось, что напротив, все умерли или разом опустились в самую глубокую впадину Тихого океана. Я быстро отправила несколько писем и пару поздравлений по айсикъю. Если бы ни аська, сроду бы не вспоминала про дни рождения. Время у меня двигается не в такт. Мое объективное завтра может наступить через неделю, иногда через шесть. Рената была не совсем права, когда сказала, что я делаю все слишком поздно. Я делаю тогда, когда вовремя кажется мне.