Юля Панькова - Война не Мир

Я уже на самом краю.

― Я не с вашей планеты, ― сказала Рената.

― Кто б спорил, ― ответила я.

По традициям фильмов о марсианах, которых сдают психиатрам, в этом кадре я должна возмущенно вскочить и покрутить у виска. Но зачем обижать человека? Мне больше нравятся фильмы, где главному герою доверяют, пусть не с момента титров. Как Том Круз Дастину Хофману, который по четвергам привык питаться рыбными палочками и мог подсчитать просыпавшиеся зубочистки на лету.

― Хочешь хурму? ― спросила я и вспомнила, что холодильник у меня до обморока пуст.

― Ты не понимаешь! ― сказала Рената.

Все правильно. Давай, объясни, что через 40 дней начнется зима, и ты прилетела всех нас спасти.

― Через шесть недель…

«Началось», ― подумала я. Мне стало досадно. Я все-таки вскочила с дивана.

― Послушай, почему бы тебе сразу не выложить все? ― с оттенком тихого раздражения предложила я, ― давай, объясни нам большой секрет: почему мы не живем как хотим, где прячется душка Бен Ладен, и почему корреспонденты ВВС до сих пор не могут заказать ему отравленный гамбургер.

― Там свинина.

Ее голос немного дрожал, но в словах была логика. Мне стало невыносимо жаль мою чокнутую. Красота спасет мир, однако. Если бы нашелся умный пластический доктор, я бы заказала себе такую же форму губ. Рената встала и подошла к окну. Она отхлебнула кофе и поставила чашку на подоконник.

― Тебе нравился этот плакат, верно?

Я заинтересовалась. Как часто говорил про себя мой ангел, открывая на компе зеленый пасьянс: меня не проблема развеселить.

― Какой плакат? ― спросила я, вставая на цыпочки и заглядывая Ренате через плечо. В смысле роста, она ― Том Круз, а я ― ее больной аутизмом братец (которого играл Дастин Хофман).

За окном над дорогой висел тронутый дождем баннер «здесь должна быть ваша реклама». Я закатила глаза. Мне отчаянно недоставало моего бойфренда.

― Рената, пойдем спать!

Может… показать ее врачу? ― ненароком подумала я.

Арт-директор лечил акне. На столе у него стояло несколько банок медицинского вида. На столе у главного лежал гелевый имплант.

― Что это?

― А вот это, ― главный взял бесформенную лепешку в ладонь, ― вставляют в грудь.

Его объяснение почему-то звучало с упреком. Раньше я думала, что это должно выглядеть обычными сиськами.

― Твоя температура прошла? ― спросил главный. Вопрос почему-то звучал с вызовом.

― Нет, ― ответила я.

Главный швырнул на стол гелевую лепешку.

― Наверное, навставляла себе чего-нибудь, ― голосом, каким он обычно шутит, воскликнул он, ― не приживается!

Арт-директор хихикнул.

― Я проверюсь, ― почесав лоб, ответила я, ― в прошлом месяце журнал Киноман писал, что специалисты ЦРУ могут вставить тебе даже идею о том, что Властелин Колец получил Оскара.

В курилке мне сказали, что главный катит на меня бочку за регулярные выходные…

Наступила суббота. Мы с Ренатой пообедали вызванной пиццей и устроились в большой комнате. Рената положила на колени альбом и начала рисовать пастелью. Я подсела рядом и стала разглядывать рисунки. По кирпичной мостовой, нарисованной на листе, бежали люди. За высотками в черном небе светило белое солнце. Я спросила Ренату, как ребенка:

― А почему у тебя дорога красная?

Она подняла удивленное лицо:

― Это площадь.

На другом листе были изображены кошки, много одинаковых кошек в длинном каменном зале. Они, кажется, закапывали свои проделки в какие-то мохнатые коврики, причем так старались, что коврики приняли форму уже почти правильных шариков.

― А это что? ― я ткнула пальцем в эту картинку.

Рената склонила голову, как бы оценивая свое мастерство.

― Это, когда ты не выполняешь работу, тебя мучает чувство вины.

Я понимающе кивнула. Похоже.

Если моя сумасшедшая ― гений… Я начала быстро продумывать маркетинговые ходы по раскрутке.

― И тогда, тебе положено провести несколько лет в злачном месте, ― продолжила Рената про рисунок, ― где кошки скребут.

Я сглотнула.

― Рената, а почему место, где скребут кошки, злачное? ― я взяла у нее картинку за уголки и вытянула руки перед собой. Кошки теперь казались мне жуткими. Если каждый рисунок сопроводить грамотным текстом…

― Потому что там ты разлагаешься, ― объяснила Рената про кошачье место.

Я вскочила и хотела записать, но потом подумала, что в этом нет необходимости, я и так запомню. Я отложила картинку и попросила следующую.

― Эту я еще не закончила, ― сказала Рената и спрятала рисунок под альбом.