Юля Панькова - Война не Мир

― Ну вот, теперь ты не сможешь сообщить, куда стрелять, по мирным жителям или по фашистам.

― Ага.

…В связи с этим мне вспоминается кое-что. Младшему брату моей одношкольницы в период войны в СА было 17. Подростком это был двоечник с загадочной внешностью племени чьяпаса, потомка майя. Когда появилось ополчение Сангака, он ушел из дому и присоединился к народному сопротивлению. Его мотивом было ― моей семье угрожают, я должен сидеть? Он отправился в горный район Гарм ― знаменитые места тусования исламистов и тех, кто им помогал. Народное ополчение выдало ему автомат. После первого боя в горах Чьяпасу рвало, дальше было нормально. Он рассказывал, что лидеры народного формирования планировали сражения по хорошим советским военным картам, хотя в свое время считалось, что горные пограничные тропы так мало изучены, что СССР ну никак не мог бороться с потоком наркотиков из Афгана.

Чьяпаса рассказывал, что местные горные жители не хотели связываться ни с юрчиками, ни с вовчиками. Местные знали, как выглядит месть. Первые ополченцы, пришедшие в горы, были злыми ― несколько месяцев до того исламисты безнаказанно вырезали их семьи на севере целыми областями. Так что, встретив на пути южный кишлак, ополченцы тоже выводили в поле всех без разбора и расстреливали сразу по сто человек ― не спрашивая, сочувствует ли семья противнику или это просто мирные люди. Ополченцам было достаточно того, что эти люди ― южане. Набравшись военного опыта на мирных южанах, ополченцы успокоились, кроме того, они осознали, что для победы им необходимо сотрудничество местных горцев. В доме каждого мог прятаться какой-нибудь враждебный урод с автоматом. Разведкой ополченцам служили слухи, лучшей защитой ― страх. На стороне исламистов воевали афганцы и, как рассказывал Чьяпаса, они невероятно умелые воины. Кроме афганцев с исламистами были эстонки ― исламские отряды набирали бывших эстонских спортсменок снайпершами. Таким образом, необученным военному делу ополченцам доставалось по полной. Вести бой в горном кишлаке, где в мирное время легко заблудиться в камнях и сараях, было месиво: откуда и кто стреляет, не ясно. Но главная сложность горных сражений ― найти врага. Иногда ополченцы искали врага неделю, ― дрались минуты. Но за время войны они научились и находить, и даже выигрывать. Однако, когда в войну вмешалась официальная армия, ополченцам судя по всему стало как-то не до побед. Попадавший в засаду горный отряд под непрерывным огнем исламистов, афганцев и наемных снайперш вызывал, например, на подмогу официальные вертолеты. За 10 минут боя в каком-нибудь ущелье боевики укладывали почти весь наш отряд. Вертолеты, вызванные на помощь, прилетали обычно под самый конец заварухи. Они кружили сверху и добивали… своих.

Художник рассказывает дальше про свою боевую машину.

Мне приходит в голову остановить поток ассоциаций, которые вызывает его рассказ, но ассоциации ― как дождь, их можно остановить, только стреляя по тучам.

Художник говорит:

― Командира, который настроился против меня вместе с замполитом, в принципе, доставало даже не то, что я плохой воин. Ко времени, когда он обратил на меня внимание, я уже нарисовал огромное количество плакатов по всему полку, и мне периодически прибавляли зарплату. Но для того, чтобы легально поднять мой армейский доход, мне все время повышали квалификацию. В итоге, командира взбесило то, что я был бюджетный специалист высшего класса, который не умел шапочку танкиста надеть…

― Извини, перебью, ― говорю я, все еще отмахиваясь от мыслей о Чьяпасе в горном бою, ― в срочной армии реально получить какую-нибудь полезную специальность?.. Ну, если призывник не художник?

― Ай, ага… ― художник безнадежно машет рукой, ― по кому тут после армии стрелять-то?

Я пожимаю плечами.

― Нет, ну вообще… военное обучение как-то применимо в мирной жизни?

― Ну, да, скажем, если ты любишь технику, наверное, обучение на машинках будет тебе полезно. Ковыряешься в двигателях, чинишь танки. Их там полно. В этой роли ты в армии нужен. А когда приходишь домой, можешь, не знаю, автосервис открыть.

― Значит срочная служба ― это сеть двухгодичных курсов по автосервису, ― говорю я, не сомневаясь, что однажды мне дадут титул самой белой (и пушистой) блондинки.

― Да нет, ― без тени брутальной мудрости отвечает художник, ― срочная армия нужна государству, чтобы отправлять свои политические нужды.

― Так части же не всегда стоят на границе!..