Юля Панькова - Война не Мир

― Это тоже политика, понимаешь, ― без аппетита чихая, говорит художник.

― В чем политика-то? ― спрашиваю я.

― А хз. Ты попадаешь в советскую армию, но при этом она ― мусульманское государство… Может быть, уже в те времена кто-то был дальновидный… Ну, не важно. В общем, мы покидали все вещи восточных солдат в грязь и стали ждать, когда придут их земляки, отплатить за позор. Земляки пришли на следующий день. Но за своих они впрягались как-то не очень активно. Мы их отшили, сказали: не ваше дело, нам жрать надо ходить.

Столовая ― мотив социально образующий, думаю я. И, наверное, землячество может поддержать только до разумных границ.

― У меня появилось много друзей, ― продолжает художник, ― все уже были довольны, что я рисую, никого это не огорчало. Я возрос в собственных глазах и спокойно занимался тем, чем хотел ― обрисовывал клиентов. Для поддержания порядка в казарме нужно было только появляться там раз в неделю, чтобы люди не утратили древний инстинкт ― в столовую строем. Все остальное время дисциплиной руководил парень из нашего призыва, Женя. У него была тяга к менеджменту. Правда, физически Женя был слаб. Но ему нравилось. Это же тоже работа: каждый день с утра до вечера всех строить. Я бы, например, не смог этим заниматься.

…Я его понимаю. Для русской школы в СА не хватало учителей еще до войны. Родной язык и литературу в старших классах нам преподавала бывший комсомольский секретарь без высшего образования ― Жанна. Уроки она начинала с зарядки.

До нее сержантить в нашей школе пытались многие ― директор, физрук, физик, чертежник… Не могу сказать, что у них плохо получалось построить учеников, однако, когда командование взяла на себя Жанна, отставные сержанты просто и с удовольствием влились в учебный процесс. У каждого оказалось свое хобби. Директор защищал девочек от окрестных любителей тин-секса, чертежник выдавал голодающим по 10 копеек на коржики, а у физика был прикол ― наливать воды в ботинки физрука или мелом написать на его зонте матерное слово. Об этом он и рассказывал ученикам на лабораторных занятиях. Когда сержант Жанна в течение пяти дней не знала, выжила ее семья во время разрушения в Кайраккуме или нет, нам было очень не по себе. Мы договорились временно делать зарядку без принуждения и носить на уроки пионеркие галстуки.

― Нашему заму по дисциплине Жене командная должность приносила радость и ощущение собственного величия, ― говорит художник, ― чем плохо? Но без проработки подчиненных раз в неделю его ореол не сиял, командование как-то само собой блекло. Раз в неделю мы приходили и говорили: слушайте Женю, он ваш начальник. После этого на земле воцарялся мир, Валера уходил спать, а я рисовать картины. И семь дней Женя сидел на троне. Потом народ опять начинал сомневаться, а чего в этом Жене такого хорошего… Женя бежал и плакал, Валера вставал с кровати, я бросал творчество… Короче, проблемы с коллективом нашу жизнь не портили. Но эта чертова планета устроена так, что здесь все время что-то угрожает твоему выживанию. Уладь одно обстоятельство, возникает другое.

Маленькие дедки, маленькие бедки…

― За нами начал бегать один замполит.

― Кто такой?

В первый раз за все интервью художник зло морщится.

― Это офицер, который следит за политической обстановкой в коллективе. Повседневно он проводит политинформацию, глобально работает с личным составом, продвигает набор актуальных идей в войска… На самом деле охуенный бездельник.

Судя по выражению его лица, замполит, помимо перечисленного, был династия Буша (тьфу-тьфу) и антифа в одном теле.

― Человек, который морально разлагается сам по себе, ― художник сглатывает, ― автоматически. Но при этом он с честным видом должен морочить головы всем остальным. Задачей замполита в нашем случае было поймать и задействовать факт нашего насилия над другими солдатами, которые, как оказалось, без насилия даже хавать не будут. Ничего не станут делать, никуда не пойдут. Насилие там ствол животворящего дерева. Вся система держится только на нем. Ты пинаешь ближнего, он ― другого, и криво-косо машина скрипит, но лезет.

Однажды мы додумаемся, кто все это придумал, ― вяло думаю я про власть, насилие и все остальное. Конфликтующие стороны, принимавшие участие в гражданской войне в СА, официально были обозначены как «Юг и Север» или демоисламисты-vs-коммунисты. Своими словами, в народе, воевавших называли «вовчики» и «юрчики». Вовчиками были исламисты, юрчиками, соответственно, наши.