Юля Панькова - Война не Мир

― Позвонишь мне, как поднимешься? Я буду волноваться! ― сказал менеджер, вручая мне цветы, и поцеловал меня в губы, ― не обижайся, малыш, сегодня я немного не готов для импровизаций… Но, хочешь, мы можем пойти к тебе!

― У меня не прибрано, ― опустив глаза, ответила я.

― Та же фигня! ― он нежно хихикнул и прижался лбом к моему лбу, ― боже мой! Мы с тобой как дети!!!

Кажется, последняя фраза доставила ему особое удовольствие. Я чмокнула его в нос и выпорхнула из машины. Дверь подъезда тяжело бухнула за моей спиной. Поскольку я уже знала, что мысли можно транслировать, я стала тщательно думать: «Какой славный», «ах-ах-ах» и прочую чепуху, какая вертится в голове после первой свиданки. Для достоверности я компульсивно подносила запечатанную орхидею к носу, вдыхала картонный аромат и кружила с ней до лифта в обнимку.

Мне очень хотелось опять увидеть бойфренда хотя бы во сне.

― Посмотри, до чего докатились! ― сказала Рената, когда я вошла.

Она сидела перед телевизором. С потерей моей работы нам не грозило оторваться от жизни. У нас был телек. И Интернет.

― Те же клипы по всем блогам, только хуже. У тебя там никого знакомого нет?

Новости показывали разбомбленный завод. По обломкам медленно ходили люди с собаками.

― Где это? ― в ужасе спросила я. Рената подозрительно оглядела мою орхидею.

― Владивосток.

― Почему?

― Что «почему»? Не видишь? Кошмар!

Я села.

― Рено, ― я почему-то назвала ее домашним именем, ― ты же говорила, это виртуальная война, битва иллюзий.

― Я ошиблась, ― сказала она,― говорю тебе, что-то пошло не так. С тех пор, как ваши обработали наших, у меня дурные предчувствия.

― Ты что-то знаешь?

― Они обработали почти весь состав, весь персонал, который обслуживал трубы. Диверсионная команда захватчиков прошла проверку: половина из них тоже тронулась после показа, хотя они были далеко от трубы. Вероятно, волны картинок имеют большое распространение. Если так, то обработка наших незримо шла с самого начала экспериментов. Результаты, которых добивались с вашими ― полный пофигизм, откат на столетия назад, когда еще не было всплеска технологий, и блок на стремлениях к доминированию. Максимум, на что бы вы были способны, после обработки большей части планеты ― это продолжать смотреть картинки. Похоже, все это начинается и у нас…

Я вспомнила про клиповое сознание, марши мира на 7-ое ноября и почему-то фэшн-TV. Мне стало дурно. Пожалуй, впервые за время общения с Ренатой я испугалась всерьез. Может быть, она просто ни разу не говорила прямо, что с нами будет. Или в моем замутненном сознании, наконец, открылась дыра в мир. И в нее вот-вот начнет что-то валиться, как самолеты в бермудскую аномалию.

― Есть на свете хоть какой-нибудь независимый источник, чтобы посмотрел на все это со стороны? ― пробурчала я, ― ну и теперь что?

― Теперь не знаю. Где я, и где наши? Сижу тут с тобой… ― впервые с того момента, как потеряла память и предыдущий план, Рената позволила себе критику в мой адрес, ― может, приняли какое-то новое соглашение…

― Послушай, ― вспомнила я, ― ты, кажется, говорила, что четвертая мировая входила в ваши намерения. А теперь говоришь, что нас хотели сделать просто баранами ― блок на стремлениях, пофигизм… Зачем тогда война??? Столько наших погибло!!! За все это время!

Мне было обидно до крика. Она тоже стала кричать, словно мы играли в солдатиков за столом, и никак не могли поделить армии.

― Никто не мечтал, что вы все погибните! Война нужна была для того, чтобы промывка прошла более гладко. Вы занимаетесь своими сражениями, катастрофами, взрывами, погружаетесь в страсти, и не замечаете, что кто-то из вас начинает исчезать. Все больше и больше народу. Это было удобно. Но никто не погибал!

Меня передернуло. Потом, как уже часто бывало от Ренатиных новостей, прошиб жар. Потом холод ненависти. Я вскочила и, давясь воплями, истерично тыкала в нее пальцем.

― Вы забрали его! Почему не вернули??? Отвечай или я тебя удушу! ― я никогда не верила, что любовь способна на преступления. Пришлось признать.

― Ты что, чокнулась? Как мы могли не вернуть? На фиг нам там долбанутые ваши? Они после этого нормальные члены общества? Мы ― здоровая нация! Промытые нам не нужны… Про кого ты вообще говоришь?

Я остолбенела.

― Как это про кого?

Рената хлопала ресницами. Мне показалось, от натуги она стала и правда, как нарисованная. И, похоже, я была права, что внутри у нее нет мозгов.