Алексей Фомин - Затон

Ольга улетела во Франкфурт, к своему Курту, а Эдя вновь нырнул в любимую работу. Сегодня она впервые побаловала его телефонным звонком, разбередив успокоившуюся было душевную рану.

Эдя отпихнул от себя стопку документов, над которыми собирался сегодня поработать и повернулся к компьютеру. Пальцы забегали по клавиатуре, вызвав на экран простенький пасьянс – самое верное средство успокоиться, вновь обрести душевное равновесие.

Эдвард! – В дверях появился Вадя. – День-то какой! Что-то ни черта не работается. А почему бы нам не выехать сейчас на природу? – Он прошел к Эдиному столу.

Ты что, сдурел? Одиннадцать утра. – Нажатием клавиши Эдя убрал пасьянс с монитора, но Вадя уже успел одним глазом подглядеть, чем занимается шеф.

Грязный лицемер! – с притворным возмущением загремел он. – Да ладно, Эдь, пятница летом все равно нерабочий день. С двух часов Москва уже будет пуста. Народ двинет на дачи. Спешного вроде ничего нет…

Ну, давай хоть до двух… – не очень уверенно попробовал уговорить его Эдя.

Ага, а после двух на Рязанке, знаешь, какие пробки будут? От кольца до Бронниц – сплошной затор.

А почему Рязанка? – удивился Эдя. – Поехали ко мне…

Ты подумал, я тебя на даче сидеть агитирую? Да нет же… Поехали к Миронычу – попрыгаем, полетаем. Сегодня – прыжки, полеты, вечером посидим чуть-чуть, а в субботу, в середине дня – в Москву. А там, хоть на дачу, хоть куда угодно… Идет?

Ну, ладно, – нехотя согласился Эдя, состроив недовольную гримасу, хотя в душе обрадовался предложению сбежать из города.

Мироныч был отставным пилотом ВВС, которому каким-то образом удалось приватизировать бывший межсовхозный аэродром и технику, базирующуюся на нем; два АН-2 и вертолет МИ-2. Со временем Мироныч притащил туда еще пару списанных, разукомплектованных ЯК-18 и довел-таки их до ума.

Под громким названием «аэродром» скрывалась большая ровная поляна, окаймленная березовым лесочком, по дальней от дороги стороне которой, рядком выстроилась авиатехника, а по ближней – несколько одноэтажных строений, среди которых почти небоскребом торчала импровизированная вышка руководителя полетов. В неполетные дни на поляне паслись овцы соседа-фермера. Вначале сосед радовался нежданно-негаданно свалившейся на него халяве, но потом добрые люди ему растолковали, что неизвестно кто кому нужнее: аэродром овцам или овцы аэродрому. Овцы не только стригут траву, но и своими копытцами уплотняют грунт. Узнав об этом, сосед затребовал с Мироныча плату за обслуживание поляны, чем довел его до предынфарктного состояния.

С этой байки, рассказанной Миронычем случайным знакомым, началась их дружба. Они волею судеб столкнулись несколько лет назад на МАКСе, разговорились и быстро нашли взаимный интерес. У Мироныча можно было попрыгать без лишних формальностей, а ему самому требовалось расширять круг своей клиентуры. К тому же Мироныч брался обучить Вадю и Эдю управлять вертолетом и самолетом.

Миронычев аэродром находился километрах в двадцати к югу от Бронниц, и, следовательно, большую часть пути к нему приходилось проделывать по Рязанскому шоссе.

Так чего ты стоишь? – Эдя пихнул компаньона в бок. – Давно в пробках не торчал? Пошевеливайся!

Гогоча и пихаясь локтями, как школьники, удравшие с уроков, счастливые от неожиданно устроенного самими себе выходного, от предчувствия бездонного кайфа свободного падения, они вывалились в приемную, натолкнувшись на изумленный взгляд недоумевающей Ниночки.

Нина, – спохватившись, строго сказал генеральный, – мы, – тут он кивнул головой в Вадину сторону, – уезжаем в мэрию. По срочному делу. Часа в три вернемся, может быть, немного задержимся.

Понятно, Эдуард Яковлевич, – коротко ответила секретарша.

«Может быть, и не выгонять ее? – подумалось Эде. – Может быть, еще пообтешется?»

Эдька, только поедем на моей машине, – принялся договариваться Вадя, когда они вышли из офиса. – А то меня с души воротит от того, как ты ползаешь.

А я с тобой просто боюсь ездить, – отпарировал Эдя. – Тоже мне… Шумахер.

Ну и отлично. Значит, каждый едет на своей. – Немного обиделся Вадя. – Встречаемся у Мироныча.

Когда Эдя подъехал к аэродрому, Вадя, уже переодетый в ярко-оранжевый полетный комбинезон, вместе с Миронычем ждал его у въездного шлагбаума.

Ну, что я тебе говорил?! – заорал Вадя, обращаясь к Миронычу. – Час ноль восемь! А ты – меньше часа, меньше часа…

Здорово, Эдя. – Мироныч протянул руку для рукопожатия. – Мы тут на тебя ставки делали. – Пояснил он, тут же перекинувшись на другую тему. – У меня все готово. Парашют будешь сам укладывать?