Бен Элтон - Светская дурь

– Да, но ей уже вкололи герондота, она была совершенно забалдевшая, торговала собой, так что я схватил ее и побежал, меня здорово поколотили, и все было кончено…

– Ты неделю был в коме.

– Да, и когда я из нее вышел, а судья отпустил меня под залог, я собираю всех своих людей. Беру телефон и говорю своей команде менеджеров, что хочу всех своих людей прямо сюда и прямо сейчас. Короче, я собираю армию людей, два полных автобуса, кто с мышцами, кто с мозгами, и я во главе на белом лимузине, потому что, когда я спасу ее, я хочу быть как ковбой на белой лошади, мы едем через Бирмингем, я возвращаюсь к дому, чтобы забрать свою Джесси и остальных девушек, ведь мне известно, что Джесси бы этого хотелось… Но когда мы приехали туда, Парки, все было пусто. Меня избили, последняя операция по кредитной карточке была оттуда, поэтому полиция пришла взглянуть на это место, и все накрылось, потому что управляющие такого рода заведениями знают, как надо заметать следы. Они просто двинули дальше, забрав с собой Джесси. Я потерял ее, Парки. Она пропала, испарилась, растворилась в воздухе. Но я знаю, что где-то она есть, и собираюсь ее найти. Я найду ее, Парки, я забил на карьеру, бросил пить и отказался от наркотиков, в этот раз по-настоящему. Я вынесу все, что мне причитается по закону за ограбление того парня, и найду Джесси, даже если на это у меня уйдет вся жизнь.

Некоторые женщины в аудитории были тронуты страданием Томми до слез. Даже Парки промокнул один глаз.

– Удачи, Томми, и, когда найдешь ее, загляни к нам, ладно?

Возможно, больше всего эта история тронула мадам в лучшем борделе Голди, который, несмотря на переезд, остался все тем же заведением, что и раньше. Мадам по имени Нина коротала за просмотром «Паркинсона» скучные часы, пока приходили и уходили грустные, загнанные клиенты. Ее изумлению не было предела, когда она узнала в обезумевшей от горя суперзвезде на экране поцарапанного и высокомерного парня, который пытался купить одну из ее девочек по украденной кредитке и был избит до полусмерти. Правда, которая ложилась на ее слегка обдолбанные и замутненные бренди мозги, казалась Нине просто невероятной. Голди и его парни чуть не убили Томми Хансена! Наверху работала девушка, в которую Томми Хансен влюблен! Пытаясь прийти в себя от масштаба такого открытия, Нина услышала шаги. Приближался кто-то из ребят Голди. Как же ей повезло, что он ушел в туалет именно в тот момент, когда Томми описывал историю Джесси. Услышь он ее, может быть, и сам допер бы до правды. Как же ей повезло, что девушки, которые сидели и ожидали клиентов, не говорят по-английски и слишком обдолбаны, чтобы обращать внимание на девятидюймовый переносной телевизор Нины.

Никто не знал правды, кроме Нины. Она быстро переключила телевизор на другой канал, а в голове у нее уже рождались завораживающие планы.

Стоило только Питеру Педжету рассказать Чарли Ансборо, что он был не первой жертвой наваждения Саманты Спенсер, касающегося мужчин – сверстников ее отца, пресс-секретарь премьера понял, что это убойной силы удар, который навсегда похоронит скандал. Он подал историю осторожно, просто намекнув на это заслуживающему доверия бывшему коллеге, который на данный момент работал в «Таймс». Журналист проследил историю обесчещенного профессора политологии и современной истории точно так же, как сделал это Питер Педжет, пролистав назад подшивки «Кембридж-ивнинг-ньюс». Неудивительно, что бывший профессор Кройзер поначалу отнесся к прессе с осторожностью, но после коротких уговоров с готовностью выложил всю историю.

– Единственное, что я могу сказать, – это что она меня погубила, – сказал он. – Я понятия не имею, спал ли Питер Педжет с Самантой Спенсер, но я с ней спал и этого никогда не отрицал, хотя гордиться здесь нечем. Мне было тридцать семь, у меня был авторитет, но она была умной девушкой девятнадцати лет, и то, что я сделал, не является преступлением. Мы занимались любовью только два раза, но она утверждала, что я преследовал ее. Она утверждала, что во время многочисленных частных занятий я принудил ее к сексу. Это была абсолютная ложь. Я всегда следовал правилам и никогда не давал частных занятий, и у нее не было тому доказательств. И все же нравы того времени были таковы, что все верили ее словам и отвергали мои.

Журналист из газеты пробормотал слова сочувствия, внутренне сгорая от восторга.