Бен Элтон - Светская дурь

– Спасибо, стараюсь.

– Молодец, честно играешь.

– Так почему ты это сделал, Томми?

– Любовь, Парки. Я сделал это ради любви.

– Ты ограбил человека ради любви?

– Да. Позволь рассказать, как это произошло.

– Будь любезен.

– Дело в том, что меня намахала эта журналюшка, которая написала чушь, будто я выиграл в «Народном герое», потому что пару раз подрочил судье, чего я не отрицаю. Но выиграл я не поэтому. К тому же я не голубой, хотя в этом нет ничего плохого. Просто я не гей, вот и все. По крайней мере, я им не был, пока не проглотил три таблетки экстази, вот.

– Ин вино веритас, Томми. Ин вино веритас.

– Чего?

– Это значит, что вино или, в данном случае, наркотики очень часто открывают правду о человеке.

– Правда? Ну, колес я проглотил больше, чем их есть в аптеке, а открывают они в человеке только дерьмо, которое и выплыло из меня в этой истории с судьей на «Народном герое».

Томми глотнул воды, пока Парки и аудитория аплодировали его подкупающей откровенности.

– Ладно, значит, тебя намахали, – напомнил Парки Томми. – Что дальше?

– Ну, я взбесился, словно носорог, и рванул в ночь. Вывалился в субботнюю ночь в Бирмингеме, и в результате из меня чуть кишки не выбили. Чес-слово, это как в фильме «Поменяться местами» или вроде того. Я просыпаюсь, меня никто не узнает, у меня нет телефона, нет денег, мой офис и все такое закрыты, мой менеджер так и так не услышит телефон, потому что по воскресеньям он стабильно зарывает голову между надувными грудями какой-нибудь модели… Вот и все, я больше не суперзвезда Томми Хансен, я Томми-неизвестный-мальчик-с-улицы, и именно таким я буду до следующего утра…

– Потрясающе.

– Да, Парки, потрясающе и ужасно. Чесслово, просто ужасно. Если кто-то хочет убедиться, что детишки на улицах попрошайничают не ради прикола, просто отправьте его туда на часок-другой. Это просто кошмар, Парки. Холодно, грязно, страшно до жути.

– Значит, ты ограбил человека, потому что замерз?

– Ни в коем разе, Парки, ни в коем разе. Слушай, чтобы ограбить того парня, мне пришлось призвать абсолютно всю свою храбрость. Чесслово, я был напуган больше него. Чтобы заставить парня пойти на такое, требуется что-то особенное, и в моем случае это любовь.

– Ты познакомился с кем-то на улице?

– Да, с девушкой по имени Джесси, самой прекрасной девушкой, которую я только видел или увижу…

– Как это произошло? Как ты ее встретил?

– Я пытался украсть ее пальто.

– Ты и ее пытался ограбить?

– Нет! Я просто думал, что на крыльце кто-то бросил пальто. Но ничего подобного, там была Джесси, и, когда большие темные глаза глянули на меня с крыльца «Маркс энд Спаркс», я понял, что пропал, так и случилось, все так и есть. Но вот что я тебе скажу, Парки, у этой девушки была самая трудная жизнь, которую ты только можешь себе представить. Над ней надругались дома, поэтому она убежала. Приехала в Лондон, голодающая, бездомная, ее подцепил сутенер, который познакомил ее с герондотом. И все. Всего семнадцать лет, а уже проститутка и наркоманка. Понимаешь, именно поэтому этот парень, Питер Педжет, прав. Вся эта криминальная наркоподкультура – это ловушка, чувак, это ловушка для слабых и беззащитных. Как только Джесси попала на крючок, ей ничего не оставалось, кроме как держаться людей, которые над ней издевались.

– Ты поддерживаешь Питера Педжета?

– Да. Если бы он начал работать несколько лет назад, Джесси никогда не оказалась бы там.

– И где же она оказалась?

– В борделе в Бирмингеме, вот, но прикинь, что ей удалось завязать с герычем самостоятельно, зарабатывая телом, а потом сбежать. Именно тогда я ее и встретил, Парки, в тот самый день, когда был уличным бродягой. Я встретил ее, и она поделилась со мной едой и пальто.

– И ты в нее влюбился?

– Да, наверное, влюбился. По крайней мере, клянусь Богом, я собирался помочь ей найти новую жизнь. Тот день, который мы провели вместе в «Кентакки фрайд чикен», а потом на крыльце, был самым важным днем в моей жизни. Это был день, когда я обнаружил, что в мире есть более важные вещи, чем Томми Хансен… почти всё, на самом деле.

– Но ты ее потерял.

В глазах у Томми стояли слезы.

– Да. Ее сутенеры нашли ее и увезли обратно, а я отправился следом за ними. Но я был уличным бродягой, не забывай. Они бы ни за что не впустили меня в дом…

– И именно тогда ты украл одежду у того парня?

– Мне пришлось, Парки. Девушку, которую я любил, похитили.

– И ты пошел в бордель?