Бен Элтон - Светская дурь

– Откуда у тебя такийе клевыйе ботинки и брюки?

– Они мои.

– Может, щас и твойи. Ты их украл у свойего партнера?

– Я же сказал, я не мальчик для траханья.

– Так кто заплатил за гостиницу, в которой ты был?

– Мои люди, ну, в смысле, они заплатят, когда получат счет. Меня оттуда выкинули.

– Это йеще почему?

– Я разнес весь номер.

– Ты ведь мальчик по вызову, правда, милый?

– Нет.

– Вчера ночью ты трахался с каким-то яппи в гостинице, спер его штаны, и охрана тебя выперла.

– Нет.

– Ладно, так кто же ты?

– Я рок-звезда.

– Мило.

– Я Томми Хансен.

– Молодец. Если собирайешься жить в чужом мире, нужно жить на широкуйу ногу. В смысле, можно быть местным генийем или бывшим членом «Boyzone». А ты Томми Хансен. Вообще-то ты и правда немного на него похож, вот только ты лысый. Знайешь, этим можно пользоваться. Торговля телом по профилю – очень прибыльнойе дело, если сможешь попасть в приличный дом.

– Я же сказал, что я не проститутка. Я Томми Хансен.

– А йа сказала, молодец. Йа люблю Томми Хансена, или раньше любила, до того, как он ушел на «Радио-2». Отличныйе песни, класснайа внешность, немного придурковатый, навернойе, но мне это в мужчинах очень нравится.

– Наверное, я бы смог убедить ее, если бы постарался, если бы шаг за шагом пересказал ей все события предыдущих восемнадцати часов. Может быть, да, а может, и нет, кто знает. Короче, я решил этого не делать. Она пришла к выводу, что я – уличный мальчик по вызову, ненормальный фантазер, который хочет быть рок-звездой, и я подумал: к черту, зачем пытаться убедить ее? Я ведь все равно ненавижу Томми Хансена, по-моему, он придурок и жертва. Это даже написано у меня на голове. Так почему бы не отдохнуть денек от этого ублюдка?

Поэтому я просто спросил, можно ли мне немного посидеть рядом с ней на крыльце, ведь я провел на ногах много часов, она подвинулась, я сел рядом с ней на грязные плитки. Я обнаружил, что у меня в заднем кармане по-прежнему есть смятая пачка «Мальборо-лайтс» в мягкой упаковке, а на улице тебе всегда рады, если у тебя есть пачка сигарет.

Так что мы курили и болтали, я спрашиваю ее, откуда она, как ее занесло так далеко от дома, что она, видимо, шотландка, а потом говорю, как люблю эти их горы и что однажды собираюсь на них взобраться, и она отвечает, что думает точно так же. Она утверждает, что хотела бы помыться в одном из маленьких озер наверху, мне эта мысль кажется кошмарной, и к тому же я не думаю, что у них в горах есть озера.

Короче, через некоторое время она начинает рассказывать мне о своей жизни, как ее отчим пришел к ней в комнату, как много лет она считала, что это ее ошибка, потому что мама никогда ее не защищала, и мы болтаем… И я думаю, знаете… и тайно… глубоко внутри… У меня созревает решение.

Пробыв с Джесси час или около того, да, кстати, ее зовут Джесси, я решил спасти ее. Вот именно, я ее спасу. И потом она смогла бы спасти меня.

Богоявление, так и знайте. Тебе на него насрать, когда оно приходит. Оно хлопает тебя по плечу и говорит: «Привет, смена, власть переменилась, выступаем немедленно! Встать у коек!»

Я думаю, на самом деле все началось еще с Джеммы накануне. В смысле, это может звучать жалко, но я поверил этой девке, а она меня так кинула. Я говорил ей, что у меня нет друзей и я не могу найти их, и вдруг бац! Я просыпаюсь с фотоаппаратом у лица, и она полностью подтверждает мои чертовы выводы. Затем, на следующее утро, я наталкиваюсь на Джесси.

Я закапывался в дерьмо все глубже и глубже, купался в жалости к себе, ненавидел всех, никому не доверял, пришел к угнетающему выводу, что в моем чертовом мире нет ничего настоящего, и вдруг встречаю девчонку, которая такая настоящая, что страшно делается. Девчонка, у которой ничего нет. Ни-че-го. Абсолютно ни хрена. И все же, и все же, хоть она просто кожа да кости, мне абсолютно ясно, что в ней больше реальности, чем во всем остальном, что происходило в моей жизни, вместе взятом и помноженном на десять. Настоящая? Эта девчонка настолько настоящая, что у нее есть штык. Более того, штык, который она, по всей видимости, готова пустить в ход.

Ну и разве это не реально?

В общем, я сижу, гляжу, как она курит мои сигареты, и слушаю ее, а мысль о новой миссии моей жизни уже прокралась мне в голову полностью сформированная. Я спасу эту девчонку. Я изменю ее жизнь до неузнаваемости.

Что я могу сказать? Может быть, вы думаете, что я жалок. Может, так и есть. Может быть, мы видим только то, что хотим видеть, и отшвыриваем остальное. Может, мы все носим с собой пьедесталы и озираемся в поисках кого-нибудь, кого можно на них поставить. Может, после того как Джемма спрессовала меня, я хотел увидеть потерянную девчонку, которую смогу полюбить и которая полюбит меня. Может, единственным моим желанием было найти человека, которому можно поверить.