Бен Элтон - Светская дурь

– То есть ты хочешь сообщить в полицию?

– Йесли мне именно так захочется йего наказать, сообщу, но только йесли у меня будет чья-нибудь поддержка, потому что иначе получится йего слово против мойего, а йа бывшайа шлюха и наркоманка, не забывай.

– Ну и что ты будешь делать?

– Не знайу. В своих фантазийах йа втыкайу йему спицы в глаза, но йа не сделайу этого, он и так отнял у меня пять лет жизни, и йа не собираюсь из-за него в тюрьму. Сейчас мне хочется каждое утро стоять около йего дома, провожать йего на работу и кричать, что он трахайет маленьких девочек, пока те спят.

Не обязательно, подумал Томми. Потому что он на следующее же утро предоставит в распоряжение Джесси самых здоровенных, самых лучших, баснословно дорогих, жестоких, беспринципных, непобедимых, хищных юридических зверюг в стране. Каждый юрист в Шотландии будет моментально перекуплен от текущих дел и направлен исключительно на то, чтобы вершить правосудие над этим похотливым маленьким куском дерьма.

Завтра утром. Завтра утром все будет в порядке.

Они сидели в «Кентакки фрайд чикен» сколько могли. Было так тепло и ярко. Джесси сняла свое длинное пальто. На ней по-прежнему был обтягивающий крошечный топик, в котором она сбежала. Томми снова отметил утонченную линию ее плеч, маленькие, изысканные косточки на шее, тонкие белые израненные руки, изгиб груди, и снова подумал, что Джесси просто красавица.

Как бы она рассмеялась, если бы прочитала его мысли и узнала, что он, Томми Хансен, который славится интрижками с модными супермоделями Лондона, считает ее красивой. Конечно, просто прочитать мысли было бы недостаточно. Она бы все равно им не поверила.

– Джесси была такая… даже не знаю… Другая. Она была честная, забавная, и ей было на все наплевать, только бы ее оставили в покое. Это… что я могу сказать?… Послушайте, я знаю, что мне показалось, что всего за день до этого я влюбился в эту лживую сучку Джемму, но мне плевать. Мужчина может в один и тот же день понять, что он ошибался, и то, что оказался прав, так ведь? Со мной такое случалось множество раз. Чесслово. Джесси была… притягательная. Я не мог от нее взгляд отвести, и чем больше я смотрел на нее и слушал ее, тем красивее она становилась. Даже старые следы на руках казались мне красивыми, особенно потому, что я решил, что эти следы будут последними отметинами на прекрасной коже Джесси; к тому же я знал, что, как только оплаченный мною пластический хирург сделает свою работу, эта мягкая алебастровая поверхность снова будет идеальной.

Это не произойдет до понедельника. Все будет в порядке в понедельник.

– Боже мой! – в притворном шоке вдруг воскликнула Джесси. – Это ты, на первой странице, малыш Том! Так вот чем ты занимался, противный, гадкий мальчишка!

И действительно, это был он, на первой полосе газеты, которую оставил какой-то посетитель, уже узнавший все новости спорта и скандалы. Еще одна эксклюзивная первая полоса Томми Хансена. Просто сенсация.

«Я спал с судьей «Народного героя», чтобы победить… Измученный Томми плачет, признаваясь в гомосексуальной связи с боссом звукозаписи».

– Черт возьми. – Томми схватил газету, на обложке которой он красовался с довольно удивленным лицом, в объятиях отважной предприимчивой журналистки.

Он и представить себе не мог, что Джемма станет действовать так быстро, но, разумеется, в наши дни отослать по электронной почте фотографии – это дело минутное, и для такого невероятного эксклюзива, видимо, были задействованы все силы. Издателя, который, перед тем как лечь спать, отправил номер в печать, разбудили поздно ночью, и он немедленно понял, что первую полосу нужно переделать. Крупные заголовки о призыве министра внутренних дел восстать на борьбу с наркотиками нужно отодвинуть на восьмую или девятую страницу, так же как и связанные с этим известия, что, по данным врачей, анализы наркомана Роберта Нанна по-прежнему отрицательны. Эксклюзиву с Томми Хансеном нужно посвятить по крайней мере восемь первых полос, и немедленно. Издатель слишком хорошо знал, что, если эта история полежит с недельку, сотрудники Томми быстро сделают свою грязную работу, подбросив в другие газеты бесчисленные противоречивые и путаные истории о звезде, бросая завуалированные намеки насчет подстав и заговоров, так что никто уже не будет знать, во что и верить.

Томми отложил газету. Он всегда старался не читать того, что о нем пишут. Статьи его только расстраивали, а эта выглядела особенно угнетающей. К тому же с чего ему интересоваться? В газете говорилось о последней ночи его старой жизни. Теперь он стал другим человеком. Тот Томми – вчерашние новости. Но только не для Джесси, которая с жадностью углубилась в статью, подобно другим восьми миллионам людей тем утром.