Александра Маринина - Дорога

Родислав поставил было вопрос о том, чтобы иногда уходить к Лизе на ночь, после разговора с тестем, но Люба объяснила ему, что это невозможно: сын возвращается поздно, часто среди ночи, при этом невозможно угадать, когда именно он явится домой, и отсутствие отца будет им немедленно обнаружено. Не говоря уже о том, что отец, возвращающийся от любовницы в пять утра, вполне может столкнуться с только что пришедшим сыном на кухне или в ванной. Да и Леля с годами стала спать все более беспокойно, чутко, просыпаться от малейшего шороха.

Да еще бабка Кемарская со своей внучкой! Татьяна Федоровна очень быстро привыкла к тому, что все ее проблемы Люба берет на себя и быстро решает, и теперь Романовы должны были заниматься всем вплоть до потекшего на кухне крана и сломанного утюга. Кемарская как будто и не знала никогда, как звонить в ЖЭК, чтобы вызвать слесаря, или где чинить бытовую технику, или как вкручивать перегоревшие лампочки. Ссылаясь на старость и немощность, она просила Родислава отвезти ее в поликлинику, а Любу – сходить на рынок за картошкой. И каждый божий вечер она являлась смотреть телевизор, который «показывает уж так красиво, прямо как в кино».

– По-моему, она берет нас измором, – как-то заметил Родислав жене. – Она ждет, когда нам надоест ее ежедневное присутствие и мы купим им новый цветной телевизор, желательно импортный, такой же, как у нас.

– Нет, – покачала головой Люба, – такой телевизор мы не потянем. Аэлла, конечно, могла бы нам это устроить, но у нас на него нет денег. Придется терпеть. Выгнать ее язык не поворачивается, все-таки мы перед ней виноваты. И перед Ларисой тоже.

И с Ларисой все было непросто. Ей исполнилось четырнадцать, и Люба однажды поделилась с Родиславом своими опасениями: девочка, кажется, влюблена в Колю, а с ее характером и слишком ранней взрослостью это опасно.

– А ты не преувеличиваешь? – с сомнением спросил Родислав, когда Люба впервые заговорила об этом. – Может быть, тебе показалось?

– Родинька, я вчера пришла с работы и застала поистине идиллическую картину: Колька на кухне питается, а Лариса ходит перед ним взад-вперед в таком наряде, что впору караул кричать. Майка с таким вырезом, что вся грудь наружу, и юбочка, из-под которой трусики видно. И Колька на этот маскарад с интересом посматривает.

– Но, Любаша, ей только четырнадцать. У нее не может быть таких нескромных мыслей в голове, она еще совсем ребенок.

– Ты уверен? Этот ребенок еще год назад спрашивал нашу Лельку, лапает ли ее какой-нибудь парень. Лелька потом приходила ко мне и спрашивала, что такое «лапать». У Кольки, конечно, полно девушек, он парень красивый, но когда само в руки идет… Не знаю. Не уверена, что он сможет удержаться. И что мы потом будем с этим делать? А если беременность?

– Слава богу, Колька редко бывает дома днем, – вздохнул Родислав. – А вечером мы с тобой как-нибудь присмотрим.

– Родик, я боюсь, меня это очень беспокоит.

Его тоже беспокоила перспектива вынужденной женитьбы сына на соседской девочке. А куда деваться, если они сойдутся или она действительно забеременеет? Более того, ей только четырнадцать, и Кольку, если бабка постарается, могут просто посадить за половую связь с несовершеннолетней. Лариса заявит, что он ее изнасиловал, – и иди потом доказывай, что ты не верблюд. Нет, такой скандал никому не нужен.

Родислав стал более внимательно присматриваться к поведению Ларисы в те редкие моменты, когда сын бывал дома, и понял, что жена была права. Девочка буквально льнула к Коле, пользуясь любым предлогом, начиная с просьбы объяснить ей что-то по истории или английскому и заканчивая предложением пришить болтающуюся пуговицу, причем сделать это так, что ему даже рубашку снимать не придется. Кроме того, она постоянно донимала его вопросами про кинофильмы, которые имели ограничение «детям до шестнадцати» и которые она якобы не смотрела: а что там было такого, что детям видеть нельзя? И Люба, и Родислав были на сто процентов уверены, что фильмы эти Лариса на самом деле видела, она выглядела значительно старше своих лет и вела себя соответственно, и вряд ли кому-то пришло бы в голову не пустить ее на киносеанс. Люба заметила, что Лариса, если заставала Николашу дома, забегала в ванную и душилась Любиными духами, дорогим французским парфюмом. Если сын ел, Лариса бросалась подавать ему тарелки и приборы, стараясь при каждом удобном случае коснуться его локтем, плечом, бедром или ладонью. Одним словом, все симптомы были налицо, и совершенно непонятно, что с этим делать.