Александра Маринина - Дорога

Однажды она не выдержала.

– Ну что ты так бесишься из-за Коли? Чего ты звонишь постоянно, как будто чем-то можешь помочь? Или что, если он не придет ночевать, ты пойдешь по всем притонам его искать?

– И пойду, – ответил Родислав. – Если надо – буду и по притонам ходить, и по больницам его искать. И Любе буду звонить, и успокаивать ее, и поддерживать, потому что он – мой сын, а она – моя жена, с которой я прожил двадцать один год, она – мать моего сына, и Колька – наша общая с ней беда, наш общий крест, и нести его мы будем вместе.

– Если она твоя жена и у вас с ней все общее, тогда что же у нас с тобой? Ну, ответь, у нас-то с тобой что? У нас дети не общие? И ты не собираешься на мне жениться?

Вопрос ее остался без ответа, Родислав только вздохнул, взял телефон и ушел в ванную в очередной раз звонить.

Но если Родислав не ответил на вопрос вслух, это не означало, что он о нем забыл. Голос Лизы, произносящий: «У нас-то с тобой что?», еще долго звучал в его голове, заставляя искать ответ. Ответ находился, но был неутешительным. Да, они с Лизой были хорошими любовниками, но как семья они не состоялись и состояться не могут ни при каких обстоятельствах. Перелистнуть страницу, забыть прошлое, зачеркнуть его и начать новую жизнь не получилось.

Он попытался объясниться с Лизой, надеясь на то, что она, как и Люба в свое время, его поймет и пойдет навстречу.

– Лизонька, когда проживешь с человеком столько лет, сколько я прожил с Любой, этот человек не может в одночасье стать для тебя чужим, понимаешь? Она осталась одна, без помощи, без поддержки, и ей очень трудно, особенно учитывая проблемы нашего сына. Это еще сейчас лето, нет тестя, нет Лельки, нет наших соседей, которых мы опекаем. Осенью начнутся настоящие трудности, и мне придется уделять моей бывшей семье еще больше внимания. Ты должна быть к этому готова.

– Ну конечно, мы все сейчас построимся вместе с детьми и начнем оказывать поддержку твоей бывшей семье, – презрительно фыркнула Лиза. – О них ты думаешь, а о нас кто будет думать? Кто будет мне помогать и меня поддерживать? Почему для тебя Любины дети главнее моих? И те, и другие – твои, между прочим.

– Между прочим, ты совершенно права, и те, и другие – мои дети, и я не могу не заботиться о Лельке и Коле и не волноваться за них.

– А за моих детей ты можешь не волноваться, да? Мои дети, наши с тобой дети ничего для тебя не значат?

– Лизонька, они значат для меня очень много, и если у них возникнут проблемы, я буду ими заниматься. Но пока, слава богу, у них проблем нет, а у Кольки они есть, у меня душа за него болит, и за Любу тоже душа болит, потому что она очень боится за него, очень переживает, и она совсем одна, ей даже поделиться своей бедой не с кем, кроме меня. Люба никогда в жизни не сделала мне ничего плохого, так почему я должен отказывать ей в помощи?

– Потому что она больше тебе не жена. Теперь я твоя жена, и ты должен заниматься только мной и моими детьми, – заявила Лиза.

– Но я не могу вычеркнуть из своей жизни человека, которого знаю почти тридцать лет, с детства, и с которым у меня связаны только хорошие воспоминания! Я не могу отказать ему в помощи только на том основании, что лично тебе это не нравится!

Он невольно повысил голос, он начал злиться, Лизина позиция была так не похожа на то, что говорила ему в аналогичных ситуациях Люба. Лиза в долгу не осталась, и повышение голоса Родиславом тут же нашло отклик в ее крике и слезах. Разразился скандал, некрасивый, тупой в своей бессмысленности, как бессмысленна любая ссора, если у сторон нет четко аргументированной и конструктивной позиции. Они наговорили друг другу много гадостей и молча разошлись по своим углам: Лиза отправилась успокаивать проснувшегося от громких голосов Дениса, а Родислав взял телефон и пошел в ванную звонить. Несколько дней они дулись друг на друга и почти не разговаривали, потом помирились, а потом скандал вспыхнул с новой силой, только на этот раз Лиза уже не выбирала выражений и не сдерживала себя. Ее слова оказались настолько грубы и оскорбительны, что Родислав не выдержал и стал собирать чемодан.

– Ты уходишь насовсем? – презрительно спросила Лиза, даже не пытаясь его остановить. – Или завтра после работы опять приползешь прощения просить?

– Насовсем. Я останусь отцом наших детей, буду приезжать, помогать, если ты не возражаешь, но рваться между двумя семьями я не могу. Я не уверен, что поступил правильно, уйдя к тебе, наверное, мне не следовало этого делать.