Мария Галина - Малая Глуша

– Это казуистика, Стефан Михайлович.

– Слишком умный, ото, выискался. Ты понимаешь, чего просишь?

– Нет, – сказал Вася.

– Не велено, – сказал солдатик.

– Вы в списках посмотрите, – настаивал Вася.

Солдат посветил фонариком ему в лицо, и Вася зажмурился.

– Никому нельзя, – сказал солдатик, – и вообще, вы это… инструкция есть.

– Ты старшему своему позвони…

– Ни фига я звонить не буду, – сказал солдат, – валите отсюда. Есть приказ – особо настойчивых стрелять на поражение, ясно?

– А я так скажу, на пушку берешь, малый, – усомнился Вася.

– А и ладно, – вдруг сказал солдат, – проходи, чего там!

Вася сделал было шаг вперед, и ему показалось, что лицо солдата как-то странно изменилось, хотя разглядеть как следует мешал бьющий в глаза свет фонарика. То ли рот как-то странно вытянулся вперед, то ли лоб ушел назад и съежился. Из проходной потянуло липким холодом, словно из-за железом оббитой двери морга.

Мальфар потянул Васю за рукав.

– Пошли отсюда, – сказал он шепотом.

Вася отошел охотней, чем собирался.

– Ты на его ноги посмотрел? – спросил мальфар уже за углом.

Неоновые буквы над стадионом освещали его лицо зеленым и красным. Буквы мигали и съеживались, часть трубок погасла, и надпись над воротами сейчас была «удовые рвы»… Клен напротив ворот стоял совершенно голый, разом осыпавшиеся листья кучкой лежали на чугунной решетке.

– Нет, – шепотом отозвался Вася, – а что?

– Добре, – сказал мальфар, – это тебе повезло. Целый взвод там, Вася, целый взвод. И все, ото, теперь такие. Выманить его как-то надо оттуда, а как его выманишь?

– Выманить? – медленно переспросил Вася. – Это можно.

Розка сидела, подобрав ноги и уютно закутавшись в плед, и пыталась учить английские глаголы. Глаголы вяло протестовали. За окном неслись облака, тени их скользили по оконному стеклу, свет настольной лампы почему-то мигнул, голос диктора за стенкой что-то рассказывал про олимпийские рекорды.

Она так и не поняла, приходить завтра на работу или нет.

А если нет, можно будет утром поспать подольше, вот здорово.

И попробовать взять билеты на «Анжелику» на дневной сеанс. Или на «Джен Эйр». «Джен Эйр» тоже хороший фильм.

У этих героинь как-то все само собой получается, думала Розка. Анжелика же не то чтобы специально искала приключений, ее просто выдали замуж за этого Пейрака, а Джен Эйр и того хуже, просто нанялась в гувернантки и, привет, – уже роман с мистером Рочестером. Почему в жизни так не бывает? Так можно со временем стать похожей на Петрищенко, с ужасом подумала Розка.

– Роза, – крикнула мама из большой комнаты, – это тебя.

Розка размотала плед, в котором сидела, как в коконе, и неохотно подошла к телефону.

– Это кто? – спросила она на всякий случай.

– Похоже, с подготовительных, – сказала мама, – говорит, насчет домашнего задания что-то спросить хочет. Почему босиком?

– Я быстро, – сказала Розка, недоумевая. Ей еще никто не звонил по поводу домашнего задания.

– Я слушаю, – сказала она в трубку вежливо.

– Розалия? – спросил Вася почему-то шепотом. – Это ты?

– Ага, – сказала Розка, почесывая голой ступней щиколотку, – я. А чего?

– Увидеть я тебя хочу, Розалия. Очень.

– Правда? – спросила Розка. – А когда? Завтра?

– А сейчас ты выйти не можешь?

Розка оглянулась на маму. Мама готовилась смотреть «Знатоков». Она очень симпатизировала Шурику Томину.

– Ну, вообще-то могу, – сказала она, – на пять минут.

– Никуда не пойдешь, – сказала мама, не отрываясь от телевизора, – тут поблизости маньяк бродит, имей в виду. И Валя сказала, сегодня в городе два продуктовых разнесли. Все как рехнулись сегодня, ей-богу.

– Ма-ам, на пять минут, – сказала Розка, – только конспект отдам, ага? Прямо тут, у подъезда. И сразу домой.

– Знаю я твои пять минут.

– Но у подъезда же… Чего? – спросила она в трубку, прикрыв ее рукой.

– Да ничего, – сказал Вася, – просто поговорить надо, ну… Очень надо.

– Ладно, – шепотом сказала Розка, – я выйду сейчас.

– Как там Анжелика поживает?

– Что? – удивилась Розка.

– Ну, ты же читаешь сейчас про Анжелику. Как она там? Чем занимается?

– Продукты на зиму запасает, – пояснила Розка, – оленину коптят. И медвежатину. И еще…

– Роза, ты что, опять есть хочешь? – удивилась мама.

– Нет, это я рассказываю. Нет, это я не тебе. Так я спускаюсь?

– Зато я хочу, – сказала мама в пространство и встала. Розка слышала, как она на кухне хлопает дверью холодильника.