Мария Галина - Малая Глуша

– Там на углу кафе-мороженое есть, – продолжала Катюша, – вот там и посидим…

Это же, считай, центр города, хочешь не хочешь, кого-нибудь встретишь, а я сижу с такой вот. Еще и Римме доложат. Ладно, решил он, если что, скажу Римме, что это медсестра из поликлиники нашей или, лучше, регистраторша…

В кафе шумела и толпилась у стойки наглая джинсовая молодежь, и он уже было обрадовался, что придется искать другое кафе, менее людное и шумное, но тут, как по команде, молодая пара встала и отодвинула стулья. Катюша сразу уселась и доброжелательно сказала:

– Мне бы мороженого и ну… коктейль есть такой, сладкий, с вишенкой.

– Шампань-коблер, – машинально ответил Лев Семенович.

– Ага, значит, шампань, а мороженое с сиропом. Двойным. Три шарика. Или четыре. Ну, сколько не жалко. И кофе.

Лев Семенович кивнул и пошел проталкиваться к стойке. Молодежь стояла толпой, занимая друг другу очередь, отчего очередь не убывала, и Лев Семенович раздражался. Все вокруг казалось чуть-чуть нереальным, словно он сам за собой наблюдал в кино.

Наконец он получил поднос с мороженым, два кофе и бокал, который нацедил ленивый, наглый бармен, и, проталкиваясь, боясь опрокинуть бокал на чей-то обтянутый джинсовый зад, поставил поднос на липкий столик.

Катюша вновь улыбнулась, поиграв ямочками, и придвинула к себе мороженое.

– А вы что ж? – Она запустила ложечку в подтаявшую массу.

– У меня сахар повышенный, – словно оправдываясь, сказал Лев Семенович.

– Жаль, – равнодушно сказала Катюша и зачерпнула сироп.

– А я думал, – мучаясь от неловкости, проговорил он, – вы на дому принимаете… консультируете…

– Зачем на дому? – строго сказала Катюша, подняв реденькие бровки. – Дом – это личное. Дом – это дом…

«Почему мы здесь? – тоскливо спросил он себя. – Что я здесь делаю?»

– Ну, вам, наверное, надо карты разложить? – сказал он почти шепотом. – Или там… ну, может, ладонь вам показать?

– Зачем? – Катюша вновь улыбнулась, на этот раз лукаво, и покачала головой. – Карты – это так, несерьезно. А серьезным людям мне морочить голову ни к чему.

– А!

– Так я слушаю, – сказала Катюша, речь у нее была деловитая, словно он был пациентом на приеме, а она – врачом.

– Уберите его, – сказал Лев Семенович хрипло и оттянул пальцем узел галстука.

Вокруг шумели люди.

– Совсем? – вновь подняла брови Катюша. – То есть – извести его? Этого недоброжелателя вашего?

– Как – совсем? – переспросил Лев Семенович.

– Ну, чтобы умер он, – буднично сказала женщина.

Лев Семенович оглянулся. Никто не обращал на них внимания; сидели, болтали, длинноволосые, в штанах.

– Нет, что вы, зачем? Ничего плохого, ничего… Я ему зла не желаю! Я хотел сказать… Может, переведут его куда-то?

– На повышение? – деловито поинтересовалась Катюша, облизывая ложку.

Господи, господи, во что это такое я влез!

– Нет, – промямлил он, – зачем на повышение. То есть… можно и на повышение. Просто… я бы хотел, чтобы убрали его, ну, отсюда куда-нибудь.

– А вот это нелегко будет, Лев Семенович. – Катюша раскраснелась, сняла куртку и бросила ее на спинку стула. Кофта у нее тоже была мохеровая, пушистая, только не розовая, как беретик, а голубая.

– У него на плече сторож сидит, беду отводит. С таким как справишься? Уже и сигналы снизу были, и ОБХСС приезжала, и проверяли его, и аморалка… все как с гуся вода. Потому как сторож исключительной силы у него. – Катюша ткнула пластиковой трубочкой в компотную вишенку, плавающую среди пузырьков.

– Он страшный человек, – шепотом сказал Лев Семенович, – страшный! У него жена из такой семьи, из такой! Красавица, так он ее… он шантажировал ее, запугал, женился. А могла бы…

– Вовсе нет. – Катюша наконец подцепила вишенку и отправила ее в круглый рот. – Это она.

– Что – она?

– Ну, было у нее на него кое-что. Когда он по молодости, ну там, глупость сделал. Одну. Вот она его и приперла к стенке. Ну, чтобы женился. Еще бы, такого мужика упускать.

– Откуда вы знаете? – Лев Семенович навалился грудью на острую кромку стола, и грудная клетка отозвалась резкой болью. – Вы что, тоже на него собирали?

– Зачем?

Она пожала круглыми плечами. Потом кивнула.

– Хорошо.

– Что – хорошо? – не понял он.

– Я займусь вашей проблемой. – Она кинула ложку в пустую вазочку из-под мороженого.

– У него сам Панаев в друзьях, – уныло сказал Лев Семенович, – они семьями дружат.

– Да, – согласилась Катюша, – это интересно…