Мария Галина - Малая Глуша

– А ты как думаешь?

– Все уроды, – подытожил Вася, – все как один уроды. Тут еще одно непредвиденное обстоятельство выяснилось, Лена Сергеевна. Розку он гоняет. Видит он ее.

– Что? – Петрищенко потянула пальцем вниз ворот блузки, и Вася увидел, как на ее шее проступают яркие пятна.

– Два вечера как гоняет. Она, оказывается, вчера мне звонила. Говорит, в спину смотрит…

– Ты уверен, Вася?

– Стопудово.

– Опять Белкина, – с тоской проговорила Петришенко.

– Вы чего, Лена Сергеевна? Нормальная же девка.

– Нормальная? – взвилась Петрищенко. – Тупая, нахальная… ни квалификации, ничего. Она ж двумя пальцами печатает!

– Да бросьте, Лена Сергеевна. Она просто не осмотрелась еще. А работать, извините, вообще дураков нет.

– Когда осмотрится, – зловеще сказала Петрищенко, – будет еще хуже.

– Тем не менее, Лена Сергеевна, факт остается фактом. Он ее гоняет. Пасет. Не так, как тех, а так… балуется… Я вот все думаю – почему, Лена Сергеевна? Что в ней, Розке, такого?

– Не знаю. Она, по-моему, еще хуже Ляльки.

Ох, что это я говорю! – одернула она себя.

– А вдруг он ее до смерти загоняет? Или с ума сведет? Прикрыть бы ее надо.

Петрищенко вздохнула, вынула из сумочки ключи и открыла сейф.

– Вы чего, Лена Сергеевна, – укоризненно сказал Вася, – вы ж сами говорите – на работе!

– Ну, – Петрищенко подумала, куда бы разлить спирт, и не нашла. – Жизнь строится на исключениях из правил. Она, Вася, в сущности, и есть исключение из правил. Ты сходи к Чашкам Петри, Вася, у них там над мойкой шкафчик, там такие стаканчики стоят химические.

– Да знаю я. Откуда спирт, Лена Сергеевна?

– Выписала. Шрифт у пишмашинки протирать. И ленту. Не волнуйся, это даже не гидролизный. Спирт-ректификат, из пищевого сырья.

– Чего мне волноваться? Я и не такое пил.

– У всех, Вася, есть аналогичный опыт. Тебе тут нравится работать, только честно?

– Не очень. Вот по распределению отработаю, и махну во Владик. Или на Игарку. Там поживее будет. А тут – без перспектив…. Нет, Лена Сергеевна, мне тут не нравится. Если честно. Ну, к вам это не относится, понятное дело. Вы – хорошая женщина. Душевная.

– Средств на отдел не выделяют, – виновато сказала Петрищенко, – ставки. Нам давно пора… омолаживать.

– Вы уж его лучше без меня омолаживайте. Я лучше где-нибудь еще омоложу.

– А я думала, ты меня заменишь. Со временем.

– А это вот хренушки. Лена Сергеевна, вам еще до пенсии лет пятнадцать, что я буду это время сидеть тут как сыч? А потом раз, и кого-то сверху назначат. Молодого, перспективного.

– А ты диссер сделай.

– По нафаням, что ли? На Дальнем только на одном местном субстрате знаете, сколько материала набрать можно? А у вас только долгоносики…

– У нас тоже очень интересные случаи попадаются, – обиделась Петришенко, – вот этот, например.

– Да. Верно. Этот.

Вася нахмурился и молча выпил.

– Убийца он, Лена Сергеевна.

– Ну, так… если смотреть правде в глаза, – она отпила и поморщилась, – все они убийцы. Кто больше, кто меньше. Это там всякие народные сказки их идеализируют… для детей… А на деле… Ты закуси лучше.

– Чем, Катюшиными конфетками? Дураков нет!

– Я сыр купила. И кильку.

– Правда, кильку? – заинтересовался Вася. – Настоящую?

Они выпили еще.

– Вот все-таки хорошо, что у нас с суевериями борются, Лена Сергеевна, – рассуждал Вася, выуживая кильку пальцами. – Есть шанс, что совсем изживут. Но есть одна вещь, которая меня сильно беспокоит. Вот, скажем, нападет на нас Китай…

– Что вдруг? – сухо сказала Петрищенко.

– Ладно, или мы на Китай… Уже один раз чуть не дошло дело, с Даманским когда. И кого мы против них выставим?

– Китайцы тоже с суевериями борются, Вася.

– Не скажите, а вдруг это для отвода глаз? Дезинформация. А на самом деле у них и лисы-оборотни, и драконы даже… Или еще хуже, внедрили в народное сознание какую-то сущность убойную… А ведь их миллиард с хвостиком! Вы хоть представляете степень ее эффективности!

– Вася, – твердо сказала Петрищенко, у которой слегка шумело в голове. – Это не наше с тобой дело. Нам бы с этой пакостью разобраться. И помощи никакой.

– А не думаете, Лена Сергеевна, что ее, – он покосился на телефон на столе, – тоже под оборонку приспособить захотят?

– Нереально, Вася. Он же не исконный. Чужак.

Вася задумался.

– Да, – сказал он наконец, – этот никого жалеть не будет. Ни своих, ни чужих. Ну что, может, еще по одной? Ладно, Лена Сергеевна, за ваше здоровье. Душевная вы баба… жалко. Снимут вас, эх!