Мария Галина - Малая Глуша

Она вздохнула, присела рядом с кроватью, поставила на колени тарелку и зачерпнула ложкой кашу.

– Мама, проснись, – сказала она ровным голосом, – будем кушать.

Дождь припустил сильнее, и Вася какое-то время тщетно пытался чиркнуть отсыревшей спичкой.

Все вокруг было мокрое, черное и блестящее, и решетка была мокрой, черной и блестящей. На решетке висел мокрый, черный и блестящий замок.

Между колонн клубилась тьма.

Какое-то время он стоял неподвижно, привалившись к одной из колонн, поддерживающих арку с надписью «Трудовые резервы», и вдыхая темный влажный воздух. Со стадиона отчетливо тянулся млечный след страха, но уже застарелый, вчерашний… Это он Розку так пуганул? Ничего себе! Или кого-то еще?

За колоннами, у входа вспыхнуло окошко; ну правильно, должен быть сторож, и дырка в заборе обязательно должна быть. Он подумал, обошел колонну и постучал в окошко.

– Ну? – крикнул изнутри сторож.

Вася полез во внутренний карман штормовки, извлек удостоверение и приблизил к грязноватому стеклу.

– Сейчас! – отозвался сторож.

Он вылез из каптерки и, недовольно отряхиваясь на дожде, отпер калитку.

– И что? – спросил он мрачно.

– Кипяточку попить бы, – честно сказал Вася.

– Положим, – сказал сторож, пропуская Васю внутрь. На электроплитке кипел чайник.

Каптерка была тесная и пахла внутри сырыми тряпками. Вася уселся на хлипкую скамью и, морщась, взял в руки горячий стакан.

– И что? – повторил сторож.

– Да ничего, – неопределенно сказал Вася, – дай, думаю, загляну!

– Это насчет трупа? – спросил сторож равнодушно. – Так тогда не моя смена была.

– Ну и фиг с ним, – сказал Вася.

Какое-то время они сидели молча, прихлебывая чай. Чай отдавал веником, но был горячим и крепким.

– Все-таки, ну? – повторил настырный сторож.

– Ну дык, – сказал Вася, – ты как, только по пропускам пускаешь?

– Как положено, так и пускаю.

– У тебя, кстати, дырка в заборе, через нее все лезут, кто ни попадя.

– Хрен полезут, – отмахнулся сторож, – в такой-то дождь.

– Смотри, неприятности будут!

– И что со мной сделают? В должности понизят?

Они помолчали, шумно прихлебывая чай.

– Ну ладно. – Вася поставил стакан и поднялся. – Спасибо этому дому, пойдем к другому. Ты и сам-то, друг… поосторожней.

– Да мне чего? – пожал плечами сторож. – Я отсюда вообще не выхожу. Дураков нет.

На бугристой фанере стола лежала вверх переплетом книжка. Вася заглянул: сторож читал Монтеня.

На стадионе мокрые трибуны отсвечивали в ртутном свете, гаревые дорожки казались черными. Пространство над стадионом было полым и бесформенным, совсем пустым, даже крохотные и вездесущие твари, вскормленные футбольными фанатами и разбухающие в дни крупных матчей, в панике бежали… По левую руку отчетливо ощущалось море, тоже огромное, пустое и безмолвное.

Он на всякий случай посидел минут пятнадцать на мокрой скамье, пряча папиросу в ладони, потом встал и осмотрелся.

Темные кусты за трибунами шевелились под дождем, как будто по ветвям пробегали десятки мелких насекомых.

Вася загасил папиросу о скамейку, поднялся и осторожно пошел по дорожке. Здесь было совсем темно, даже ветра почему-то не было.

Кусты шевельнулись.

Он отпрыгнул в сторону, спрятавшись за постамент гипсового жизнерадостного пионера с горном, такого белого, что даже сейчас словно бы светящегося в темноте.

На всякий случай он повел рукой, ощупывая пространство… ничего.

Кусты шевелились, послышался треск.

Он осторожно выглянул из-за постамента.

Бесформенная темная фигура в остроконечном капюшоне, вместо лица темное пятно…

На миг он ощутил, как сердце проваливается куда-то вниз, и тут же облегченно вздохнул.

Рядом трусило еще одно существо, на четырех лапках… Это был другой собачник, и собака другая – низенькая и узенькая.

– Фу ты, – пробормотал Вася, – вот же неймется дуракам!

Он отлепился от постамента и шагнул к собачнику.

Руку он при этом засунул в карман, и походка его приобрела какую-то особую легкость и небрежность.

– Эй, фраер, закурить не найдется? – сказал он развязным голосом.

Собака тоненько тявкнула. Вася, полагая, что это собаки должны бояться его, сделал шаг вперед.

– Не курю, – проблеял собачник, понимая, что последует дальше, и подтягивая собаку к себе на короткий поводок.

– Закуришь, – пообещал Вася, держа на уровне пояса согнутую правую руку с разболтанной кистью. Призрачный нож как бы возник в его руке, зловеще отблескивая сталью.