Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

Грусть охватила всех троих. Но на душе у них было не так тяжело, как раньше - может быть, оттого, что каждый из них, будучи одиноким, почувствовал вдруг боль другого.

Херардо беспокоила судьба Моники. Видел он и то, что Эдуардо по-прежнему любит девушку. Он всем сердцем хотел помочь им обоим, но не знал, что предпринять.

- По правде говоря, я не возьмусь сейчас давать советы, - сказал он, отрываясь от экрана телевизора. - Возможно, Монике необходимо побыть одной. Не случайно же она исчезла.

- Я не могу не думать о ней, папа, - произнес Эдуардо.

- Любовь есть любовь, - вздохнул Херардо. - И если ты любишь ее, как прежде…

- Я никогда ее не забуду, - прервал его Эдуардо. - Если бы еще не этот ребенок, его ребенок…

Херардо внимательно посмотрел на него:

- А ты не думаешь, что можешь стать для этого ребенка отцом? Если она опомнилась и хочет вернуться к тебе…

Эдуардо снова не дал ему закончить.

- Я не уверен, что готов к этому. Но о чем тут говорить. Боюсь, она относится ко мне, как к доброму другу, и только.

Он встал и пошел к себе в комнату.

Алехандро, из головы которого не выходил дневной инцидент, заехал к Даниэле. Но той не было дома. Джина радушно встретила его и пригласила в гостиную. Ей хотелось прощупать фабриканта…

- Даниэла поехала к подруге своей дочери, - объяснила она.

- Вот как? Значит, она все-таки решила отыскать… Монику?

- Она ведь прежде всего мать, - сказала Джина. - Ах, Алехандро, Даниэла - самая благородная женщина в мире.

- Да, я уже заметил это, - подтвердил гость.

- Между нами говоря, - подмигнула Джина, - она тебе нравится?

От неожиданности Алехандро не сразу нашелся, что сказать.

- Знаешь, для меня было сильным потрясением, когда я понял, что собой представляет моя жена. Честно говоря, я совсем разочаровался в женщинах. Но благодаря Даниэле я переменил свое мнение.

- Ты не ответил на мой вопрос, - Джина была настойчивой. - Она нравится тебе?

- Да, - признался Алехандро. - Но я знаю, что она может быть для меня только другом.

- Сейчас она и думать не хочет о любви, - сказала Джина. - Но со временем… Как знать? - заговорщически произнесла она.

Даниэла действительно переступила через свою гордость и поехала к Маргарите. Она не выдержала: Монике необходима была помощь. Маргарита обрадовалась, увидев мать своей несчастной подруги.

- Я всегда полагала, что мы с тобой хорошие приятельницы, - сказала Даниэла.

- Да, - кивнула девушка. - Но мне было стыдно обращаться к вам из-за Рамона.

- Я очень люблю Сонию, и мне жалко, что так вышло, но в жизни не все бывает, как хотелось бы.

Маргарита виновато опустила глаза.

- Я пыталась бороться с собой. Но наши с Рамоном чувства оказались сильнее.

Даниэла вздохнула.

- Отношениям Сонии с Рамоном уже давно пришел конец. К сожалению, Сония не желает это признать.

- Я так благодарна вам, Даниэла, - сказала Маргарита. - Вы на самом деле удивительная женщина.

Но та досадливо поморщилась:

- Я в этом не уверена. Слишком часто я веду себя как гордячка, а это никуда не годится. Ну ладно, дело не в этом, я приехала, чтобы узнать, где Моника. Я очень боюсь за нее.

- Я тоже беспокоюсь за Монику, - сказала девушка. - Но, увы, мне неизвестно, где она. Надо надеяться, она объявится сама. В конце концов ей должно надоесть одиночество. Жизнь - суровый учитель.

- Да, это верно, - подтвердила Даниэла. - Что ж, будем ждать и умолять Господа, чтобы Альберто не нашел ее раньше нас.

Она обняла Маргариту. Та попрощалась с ней, плача. Глаза Даниэлы оставались сухими, но в душе у нее была настоящая буря.

А между тем та, о ком беспокоились столько людей, находилась в роддоме.

- Мальчик, сеньора! - торжественно объявил врач под оглушительный плач ребенка.

Дениз и ее мать сидели в холле. Медсестра вышла к ним и радостно произнесла:

- Родился! Чудесный мальчик!

Мать и дочь, плача, обнялись.

- Бедная Моника, она так боялась, - сказала Ромелия, вытирая слезы. - Я думаю, надо сообщить ее семье. Даже если она против.

- Да, так будет лучше, - согласилась Дениз. - Я сейчас же пойду и позвоню Маргарите - пусть она передаст все матери Моники.

- Мы должны что-то сделать для Моники. Она все время очень грустная. Так нельзя. Семья ей сейчас просто необходима.

Хуан Антонио был мрачнее тучи. Летисия пришла к нему на работу за деньгами и вела себя так, как будто ничего не произошло.

- Вот деньги, - сказал он, не глядя на нее. - Тебе совершенно ни к чему приходить за ними самой. Я буду присылать их.