Хади - Искалеченная

– Я видел мужчину на ее кровати! Никто мне не верил, когда я говорил, что она шлюха! У нее есть любовник!

Он не на того напал. Муж моей подруги ответил ему поучительно:

– Выкопай яму и брось туда эту историю. Никогда не вспоминай о ней, она – бессмысленная. Даже если однажды ты обнаружишь мужчину на твоей жене, то должен будешь заткнуться и решать проблему, не поднимая шума. Ты не должен рассказывать подобное. Тебе известно, что существует много семейных проблем, но каждый должен решать их сам.

У меня не было любовника. Но была идея сделать нечто, такое же скандальное, с точки зрения моего мужа, – лично получать семейные пособия. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что окончательно кидаюсь в волчью пасть. Или я выиграю, или умру. Семейные пособия, как правило, – главный повод для ссор в африканских семьях во Франции. Некоторые женщины оказались в самолете, летящем в Африку, без сантима в кармане и без детей, оттого что осмелились только заговорить о пособиях.

Итак, моя свобода и свобода моих детей зависят от этого. Я не хочу развестись, оставив свои пособия той женщине. Дети любят отца, и он любит их, я не могу отрицать этого. Но я хочу освободить их от вредной для них и смертельной для меня ситуации в семье.

Физическое и моральное состояние, в каком я тогда находилась, оставляло желать лучшего. Но я начала борьбу. Мне было это необходимо, как глоток воздуха утопающему.

За неделю до решения обратиться к адвокату я случайно увидела телевизионную передачу, посвященную избиваемым мужьями женщинам. И очевидность обрушилась на меня: я просто стыдилась себя. Меня тоже избивали, но, как и все женщины, которые рассказывали об этом, я сначала не придавала этому значения. Даже получив медицинские справки после нанесения мне серьезных ударов, я не причисляла себя к категории избиваемых. Развод был моей единственной целью, и я спрятала стыд и унижение в глубину души. Как и те женщины, я выносила побои, пытаясь договориться с мужем. Как и они, я укрывалась в своей комнате, вместо того чтобы просить помощи. Как и они, я оказалась в ловушке, сбитая с толку аргументами, которые заставляли меня отступать: «Этот мужчина – отец моих детей. Он любит их, я не имею права лишать их его любви. Давление общины навязывает мне чувство вины за желание свободы. Меня упрекают в стремлении жить, как белые женщины, в приеме таблеток, в желании лучшей доли для своих детей». Сидя перед телевизором, я словно увидела себя со стороны – избиваемую, эксплуатируемую. Я должна идти до конца. Сначала адвокат, потом семейные пособия. Они принадлежат мне.

Я иду в префектуру, где рассказываю о своей ситуации. Я хорошо знакома с такими учреждениями благодаря тому, что помогала другим.

– Муж получает мои пособия. У него есть вторая жена, и каждый месяц он дает ей семьсот франков – то, что приходится на ее ребенка. А мне, матери его четверых детей, ничего не достается. Он не только ничего не дает, но и бьет меня. Он ведет себя не как отец многочисленной семьи. Муж полностью сконцентрирован на себе, своих друзьях и второй жене. Что делать, чтобы получать деньги на моих детей?

– Вы знаете правила, – отвечает мне дама. – Обычно деньги получает муж. Поскольку вы живете вместе в одном доме, я не могу разделить пособия между вами двумя. Переселяйтесь или найдите другой адрес проживания, и я смогу действовать.

Найти фиктивный адрес не так просто. А средств для переезда, оплаты аренды с моей мизерной зарплатой переводчика у меня нет. Мне ничего не остается, кроме слез.

Но милосердный Бог со мной. Выходя из автобуса, я встречаю соседку-малийку.

– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

Я обещала себе, что больше не буду ни с кем делиться из страха, что о моих намерениях станет известно мужу. Так уже часто бывало. Но эта женщина образованна. И что-то подвигло меня рассказать ей о своем демарше.

– Все просто, эта дама права, ты живешь у меня! Я сделаю тебе бумагу о проживании, и с этого момента ты намерена жить у меня со своими четырьмя детьми. Только никому об этом не говори, позволь префектуре действовать дальше. Иди снова к той даме, принеси ей сертификат, и побыстрее: нужно ковать железо, пока горячо.

Я сажусь в автобус в обратном направлении, иду в отдел по семейным пособиям. Здесь очередь и надо взять талон. Я не рискую идти к другому чиновнику, у которого наверняка будет иное видение моей проблемы. Поэтому дожидаюсь возможности поговорить с той, что принимала меня час назад. Наконец ее окошко освобождается. Она изучает бумагу и меняет в документах домашний адрес в одно мгновение.