Хади - Искалеченная

И я готовлюсь к своему второму путешествию в Африку. На этот раз меня послали в страну, чтобы родители вразумили меня и чтобы я вернулась более послушная. Все мужское сообщество советовало это мужу. Тем лучше для меня – я так хотела уехать!

По возвращении, через три месяца, вразумленная или нет, но я по-прежнему непослушна. Наоборот, все стало еще хуже: я впервые чувствую ненависть к этому человеку, который пытается властвовать надо мной. Прежде всего, я не простила ему, что он прогнал мою сестру только для того, чтобы помешать мне работать. Уже тысяча девятьсот восемьдесят третий год, я бьюсь восемь лет за свое место под солнцем. У меня нет намерения покориться.

Директор яслей приняла моего ребенка, трое остальных ходят в школу, все пристроены днем. В первое время я забирала сына в полдень, потом директор предложила мне оставлять его на обед. У меня появился шанс ходить на курсы шитья и французского языка в течение шести месяцев. Я по-прежнему занимаюсь своими детьми; занятия на – курсах для матерей семейств заканчиваются тогда же, когда и уроки в школе, и мне удается выйти из положения.

Дома я – настоящая дикарка: остаюсь в своем «углу» и делаю то, что хочу. И точка. Муж считает меня своим врагом. Он, который хвастался перед семьей в начале нашего брака, радуясь, что я была хорошей женой, такой, какую он и хотел, неприхотливой и послушной. Теперь муж постоянно отправляет письма моим родителям, чтобы очернить меня. Я плохая жена и вдобавок проститутка – с того момента, как он нашел в моей сумке те самые таблетки.

– Что это такое?

– Лекарства.

– О, да! Вы, женщины, принимаете это, чтобы не иметь детей и чтобы бегать за мужчинами! Женщины, которые принимают таблетки, проститутки! У меня было четверо детей, и желание бегать за мужчинами полностью отсутствовало. Если бы муж уделял мне больше внимания, то отдавал бы себе отчет в том, что я была на это не способна. Я не хотела говорить об усталости, связанной с постоянными беременностями, а еще об абсолютном отвращении к сексу.

С этим мужчиной невозможно было наладить диалог. Он решительно стоял на позициях самца, у которого нет объяснений для поступков женщины, поскольку она всегда ошибается, в отличие от мужа. С точки зрения западного человека, это дикость. Но с точки зрения африканцев, во всяком случае тех иммигрантов, которых он посещал, – норма. К тому же муж был почти на двадцать лет старше меня, никогда не ходил в школу и никогда не пытался видеть дальше своего носа. И вовсе не только потому, что был неграмотным. Он просто не умел думать.

Муж попросил написать письмо в Сенегал, где рассказывал, что я принимаю таблетки, и утверждал в оскорбительной форме, что я делаю это для того, чтобы бегать за мужчинами. И мой дедушка не выдержал, ведь была затронута его честь:

– Осмелившись оскорбить тебя, он оскорбляет твою мать! Я отдал ему свою внучку, а он увез ее, чтобы издеваться!

В своей семье я чувствовала себя более защищенной. Но община во Франции не внушала мне доверия. Здесь муж всегда был прав, во всяком случае все ему так говорили. Прав, желая присвоить себе мою зарплату, прав (не противоречие ли?), мешая мне работать. Прав, заставляя меня беременеть каждый год, всегда прав. Он был неплохим человеком, даже вежливым, но только тогда, когда слушал других.

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году я получаю диплом. В моем представлении это только начало, я планирую получить диплом модельера. Я хотела бы изучить всю технику шитья – от покроя до отделки. Мне говорили о школе, где учат этому, но там не было мест.

Год прошел в мрачной обстановке. Старшая дочка учится в средней школе, вторая идет следом, третья – в начальной. Я делаю все, чтобы мои дети хорошо учились и занимались спортом. Каждый раз, когда в школе случаются выездные мероприятия, они участвуют в них, как и другие дети. А когда хорошая погода, в дни каникул, я веду их на прогулку в парк, по кварталу или в Ботанический сад.

Как-то в воскресенье, после недельных споров, муж попросил прийти к нам дядю, чтобы вразумить меня еще раз.

– Послушай, я не понимаю тебя. Ты не слышишь ничего, что тебе говорят. Твой муж рассказал мне о спорах на этой неделе. Ты совершенно не права.

О чем рассказал? О существенном? Или глупости о моей манере поведения? О таблетках? Об отказах? О моих прогулках по Парижу?

Я чувствую себя очень плохо в тот день и решаю больше не плакать и не выслушивать нравоучения. Кончено. Я зову детей.