Бен Элтон - Смерть за стеклом

Дервла нужна «Тому». Турнуть ее было бы непозволительной роскошью.

– Придется оставлять и этого извращенца Карлайла, – жаловалась Тюремщица. – Если мы выгоним его, а Дервлу нет, этот подонок сможет нас шантажировать. Я сама бы именно так и поступила.

Вильям Вустер, более известный как Воггл, был выпущен под залог в пять тысяч фунтов стерлингов, который внесли его родители. Полиция возражала против освобождения на том основании, что Воггл, этот бывалый обитатель всяких тоннелей и люков, был прирожденным бродягой и мог запросто улизнуть. Но судья, взглянув на доктора Вустера и его супругу – на нем твидовый костюм, на ней жемчужное колье, – не осмелился лишить таких солидных столпов общества их блудного сына.

Воггл бежал, не отъехав от суда и двухсот метров.

Представ на несколько минут пред ликом его величества закона, он вместе с родителями протолкался сквозь толпу дежуривших у зала судебных заседаний журналистов и скрылся в микроавтобусе, который должен был доставить его в лоно семьи. Но как только на очередном светофоре загорелся красный свет, он выскочил из машины и кинулся наутек. Предки уже много раз переживали подобные выходки строптивого чада и не стали бегать за ним по улицам. Они остались в микроавтобусе и подсчитали, что каждая минута свидания с сыном обошлась им в тысячу фунтов стерлингов.

– Больше никаких выкупов, – отрезал отец.

Воггл пробежал примерно с милю, запутывая след и живо представляя, как его старикан, размахивая зонтиком, пускается в погоню. А когда почувствовал, что оторвался, нырнул в паб, принять пинту пива и закусить яйцом под маринадом. Но там моментально понял, насколько сильный урон нанес ему «Любопытный Том». Все его узнавали, и не сказать, чтобы кто-нибудь радовался встрече с ним.

Скорее наоборот.

Пока он ждал у стойки, чтобы принесли заказ, его окружила ватага отвратных типов, и самый противный дыхнул в лицо перегаром.

– Манда ты, вот ты кто.

– Если хочешь сказать, что я красивый, теплый, манящий и волосатый, то да, это именно я. – Воггл, конечно, храбрился, но ему пришлось немедленно пожалеть, потому что тип тут же сбил его с ног.

– Предлагаю руку мира, – пропищал он с пола.

Противник принял руку, выволок Воггла на улицу, и там его отметелили всей оравой.

– Это тебе не девчонок избивать, – приговаривали головорезы, словно навалиться вшестером на одного было невероятным подвигом. Его бросили, как принято говорить, в луже крови, с выбитыми зубами и с ненавистью в душе. С ненавистью не к этим негодяям, которых он, анархист, считал просто непросвещенными людьми, а к «Любопытному Тому».

Воггл убрался от паба и кое-как замыл свои раны в ближайшем общественном туалете. А потом опустился под землю. В буквальном смысле слова: возвратился в тоннель, из которого недавно явился на свет. Там легче пестовать непомерное чувство обиды. И с каждым комом переворачиваемой земли глубже вгрызаться в свое разъяренное сердце.

Его ни во что не ставили. Все. И те, что были в доме, и другие – с противоположной стороны.

Шварк-шварк-шварк.

Джеральдина Хеннесси. Та еще стерва. Он полагал, что ей можно доверять. Он, наверное, сошел с ума.

Шварк-шварк-шварк.

Никому нельзя верить. Ни правильным занудам, ни наркоманам, ни фашистам-телевизионщикам. И уж конечно, не тем, что в доме. Особенно таким, которые притворялись друзьями. Их он ненавидел больше других. Дервла не в счет. Кельтская королева рун и рифм, очаровательная фея лета. Воггл смотрел записи: она не голосовала против него. Как та, что соорудила утешительную лепешку с патокой. Лживая дрянь! Лепешку он съел. Ночью, когда она не видела. Ну ничего, он еще ей покажет!

Шварк-шварк-шварк.

Он не хотел бить ту девочку. Это она напустилась на него со своими собаками. А теперь его ненавидит вся страна и ему грозит тюрьма. Воггл боялся тюрьмы. Он слышал, что в тюрьмах зануды еще правильнее. Они ненавидят таких, как Воггл. И уж тем более таких, которые, как Воггл, били пятнадцатилетних девчонок.

Вот почему он снова оказался под землей – спрятаться и все хорошенько обдумать. Отбрасывая комья земли, Воггл решил: если идти на дно, то не одному, а вместе со всеми. Он им всем отомстит.

Шварк-шварк-шварк…

Триша и Хупер пролистали отчет лаборатории и, дружно вздохнув, отправились в кабинет к Колриджу.

Полиция демонтировала прозрачное зеркало, через которое Карлайл адресовал свои послания Дервле. Зеркало направили на анализ в лабораторию, а через несколько часов поступило заключение, которое, по мнению Хупера и Триши, основательно все меняло.