Бен Элтон - Смерть за стеклом

По другую сторону Дервла тоже следила за зеркалом и, как только появились слова, стрельнула глазами вниз.

– Не волнуйся. Ты по-прежнему нравишься, – проступило сквозь конденсат. Выражение лица Дервлы не переменилось. Она ожидала появления новых фраз.

– Здесь никто не думает, что это сделала ты, – продолжал оператор, не подозревая, что на него смотрит инспектор полиции. Три пары глаз наблюдали, как на стекле появлялись новые буквы. – Теперь ты номер один. Зрители тебя любят, и я тоже.

Колридж был хорошим физиономистом и после стольких часов просмотра записей «Любопытного Тома» неплохо знал Дервлу. Он не пропустил на ее лице мимолетное выражение отвращения.

– И от-ва-ли… – проговорила она и пожала плечами.

Инспектор почувствовал, как напрягся оператор, когда наводил на фокус рабочую камеру и одновременно смотрел в видоискатель своей, стараясь поднести миниатюрный объектив к самому зеркалу так, чтобы не коснуться линзой стекла. Он явно спешил запечатлеть каждую черточку своей тайной возлюбленной: сначала подкрался к хохолку под мышкой, который был виден, потому что Дервла чистила зубы и подняла руку. Потом слегка сместился в сторону и поймал легкое колебание грудей. И наконец, безошибочно угадав по опыту момент, сделал быструю панораму вверх и навел объектив на губы в то время, как Дервла сплевывала в раковину пасту. Колридж услышал, как тихонько зажужжал трансфокатор, приближая измазанный белым рот.

Покончив с туалетом, Дервла вышла из ванной и скрылась в женской спальне. Дол «снова погрузился в тишину. Все «арестанты» находились в двух спальнях в противоположных концах «мыльного» коридора. Колридж нажал на кнопку миниатюрного передатчика, которым его снабдила тон-служба «Любопытного Тома», извещая находившуюся в режиссерской Джеральдину, что видел и слышал достаточно. Через пару секунд, как было условлено, Тюремщица под каким-то предлогом вызвала оператора к себе.

Инспектор последовал за ним. И, выйдя в залитый ослепительным светом тоннель сообщения, освященным веками жестом схватил Карлайла за шиворот и попросил проводить к начальству.

– Господи! Мне сейчас станет плохо! Честное слово!

Колридж показывал Дервле кое-что из записей Карлайла. Еще семнадцать изъятых полицией в доме оператора мини-кассет лежали рядом с видеомагнитофоном.

– Вы для него сделались чем-то вроде наркотика, – объяснил инспектор. – Когда смотришь эту подборку, приходишь к выводу, что он никак не мог вами насытиться.

– Пожалуйста, не надо! Не надо!

Пленок было очень много. Долгие часы записей. Крупные планы губ, когда Дервла говорила или ела, уши, пальцы, но больше всего, конечно, тело. Карлайл в буквальном смысле слова запечатлел каждую секунду, которую с третьего дня шоу «Под домашним арестом» она провела в ванной, раз от раза набираясь опыта съемки неосторожно продемонстрированных интимных мест.

Вода из душа частенько отворачивала намокшие трусики и приоткрывала волосы на верхушке лобка или, если Дервла поворачивалась задом, дюйм-другой прогалины между ягодицами. Оператор жил этими мгновениями и всякий раз, когда появлялась возможность, быстро приближал трансфокатором план.

– Какая же я дура! – проговорила Дервла сдавленным от возмущения и негодования голосом. – Могла бы догадаться, почему он такой добренький. Но я понятия не имела…

Обычно сильная и самоуверенная, глядя на немые картинки собственного тела, но показанного не целиком, а раздробленного на отдельные крупные планы, Дервла расплакалась. Слезы текли по щекам, а на экране в это время мыльная вода струилась по ее животу и бедрам.

– Вы получали на зеркале послания каждый день?

– Не каждый. Но часто.

– Что он писал?

– Ничего особенного: «Привет», «У тебя все отлично».

– Значит, он говорил об игре?

– Но без особых деталей. Он же писал задом наперед по испарине.

– Он когда-нибудь упоминал имя Келли?

– Нет. – Это была откровенная ложь. – То есть, кажется, как-то раз, – быстро поправилась Дервла.

– Так да или нет, мисс Нолан?

– Я же сказала, да. Он их всех упоминал. – Теперь она лгала наполовину. Только лучше это или хуже? – Понятия не имею, зачем он мне писал, – добавила девушка. – Я его не спрашивала.

– Он вас любит, мисс Нолан.

– Не говорите так.

– Любит, Дервла. Вы от этого никуда не уйдете. Сомневаюсь, чтобы его посадили за то, что он сделал. Значит, когда вы выйдете из дома, он будет вас встречать.